Понтификум. Пепел и грех

Если желаете, тотчас соберу ещё… – Менд почти слышал, как она нервно сжимала пальцы под фартуком.

– … Шляешься с палачом, а потом хочешь, чтобы приличные люди тебя на порог пускали, – шипение наверняка заставляло спутницу Менда молча кивать.

Ещё несколько слов слились в хлёсткий звук удара. Менд рванулся к двери. Дочь егеря с алеющей щекой выскочила навстречу и быстро произнесла:

– Короткий путь к воротам через тот переулок, совсем рядом, идёмте!

Они отходили от лавки, а Менд слушал, как прерывистое дыхание девушки постепенно успокаивалось.

– Тебе нужна работа?

– Пока она у меня есть, и я за неё благодарна, – медленно, будто доставая каждое слово из глубокого мешка, ответила девушка. – К осени меня, наверное, выгонят. Кому в работниках нужна дочь преступника? Однако милостью Скорбящего я не пропаду. Многие не имеют и того. Нам не посылают испытаний, которые мы не можем выдержать, так говорит сам понтификар. Он часто бывает здесь. Щедро одаривает хозяина редкими травами и звонкой монетой.

Она верила в свои слова, но стены переулка смеялись над этой верой скрипом старых ставен. Сквозь череду многолюдных улиц Менд вместе с девушкой вышли к воротам Молящегося, а через них пошли дальше на восток, в лес. Город за эти несколько утренних часов измучил сына палача рваными прикосновениями косых взглядов и отгоняющих зло жестов. Люди ненавидели его, и от этой ненависти Менда защищали холодные стены подземелий братства Погребения, бритвенно-острые пыточные инструменты и конопляная верёвка.

Отец Менда всегда говорил, что мнения других не имеют значения, но сына палача мучало то, что его считают чудовищем. Он такой же человек, как и все они.

В отличие от людей, лес не осуждает. Они нырнули под кроны деревьев и скрылись в глубине.

***

Лес – закрытая книга для сына палача. Воспетая менестрелями лесная тишина звенела в ушах шелестом листьев, трелями птиц, запахами диких зверей и охотничьих лошадей, которые несколько дней назад проезжали здесь.

Девушка молчала, шагая впереди, и дышала теперь глубже и свободнее. В тени леса она будто вновь стала ребёнком, который проснулся после долгого сна и удивлённо оглядывался по сторонам.

«Сколько дней прошло с тех пор, как она покинула дом отца в глубине леса? Судя по её неуверенным движениям, это случилось вечность назад» – думал юноша, следуя за дочерью егеря лесными тропами.