Понтификум. Пепел и грех

– Сознаёшься ли ты, что злоумышляла против владыки нашего, понтификара Мортоса? Что вступала в противоестественную связь с Алой Девой, дабы получить чёрные знания, коими она обладает?

– Сознаюсь…

– Сознаёшься ли ты, что подписала договор с Госпожой Грехов своей месячной кровью, дабы придала она тебе сил приносить бо?льшие страдания своим жертвам?

– Сознаюсь…

– Замышляла ли ты гибель людей истово верующих в Скорбящего?

– Сознаюсь…

– Что ж, у меня более нет к тебе вопросов. Орис, ослабь верёвки, – помощник медленно вернул ворот в исходное положение, вызвав у Атронии стон облегчения.

– Хе-хе, мастер Менд, я же говорил вам, что как дойдём до святой водицы, запоёт как соловчик. Грехи жутко её не любят, водицу-то святую. М-да, для пособницы Алой Девы продержалась она всего ничего. Помните ту потаскуху, которая…

– Закрой пасть, Орис, не то засуну твою мерзкую рожу в уголья. Ты что-то бледноват, сделаем цвет твоего лица румянее, – здоровяк Менд завис над маленьким тщедушным Орисом. Тот сглотнул и поспешил молча отвязать пленницу.

– Так-то лучше. Помнится, ты хотел мне что-то передать, как закончим?

– Да-да, мастер Менд, именно. Это по вашему делу, касательно мастера Тоса, – помощник вытянул из запятнанной куртки свиток и подобострастно вручил его пыточному мастеру.

– Подсоби пленнице, да скажи страже за дверью, что я закончил. Пусть кинут её в ближайшую камеру, – на мгновение Винум задумался и склонился над Атронией. – Долг милосердия велит сообщить тебе, что после признания тебя ожидает лишь виселица.

Боюсь, на покаяние у тебя осталась всего пара дней. Понтификар слишком озабочен этими убийствами и повелит вздёрнуть тебя для успокоения толпы.

Женщина хотела было что-то сказать, но глянув в холодные серые глаза палача, передумала. Менд развязал последний узел и оставил несчастную на попечении помощника.

Он подошёл к жаровне и пристально посмотрел на печать, что алым пятном растеклась на свитке. Печать Серебряного Солнца. Теперь перед ним откроется истина.

Он знал, что за одно упоминание ордена его самого могут вздёрнуть рядом с Атронией. Однако то, что скрывало послание, было слишком важным для юноши. Если бы не доверие к помощнику, Менд ни за что не поручил бы ему столь важное задание.

Как только дверь за спиной Ориса закрылась, Менд сорвал печать и торопливо пробежался по изящным буквам на бумаге. «Достопочтенный отпрыск топора и верёвки, я не могу доверить столь деликатные слова бумаге, посему приглашаю на встречу.