Понтификум. Пепел и грех

Радости грядущие распалят его, горести грядущие отпрянут от него! – служитель Скорбящего приложил указательный и средний пальцы к закрытым глазам и провёл ими вниз до подбородка. Селяне вместе с путником повторили священный жест двуперстия.

– Однако я вижу среди нас того, кто не пожелал присоединиться к нам. Кто ты, путник? Судя по чёрной рукояти, ты из братства Погребения, верно? Я Фалион Лиор, эклессиар, – он откинул капюшон и протянул к костру руки.

– Грех затягивает петлю, святой освобождает от неё, – ответил девизом братства воин.

 – Я – Телестий, третий деликтор*, ныне несущий вести в столицу, – холодный глухой голос пробирал не хуже воющего ветра.

– Откуда же ты держишь путь и что за вести? – выкрикнул один из собравшихся у костра людей.

– Слова эти не для ушей сервусов*, да простит меня Скорбящий, – деликтор вновь повторил святой жест. – Я прибыл с запада, с плато Заката, где наши славные воины бьются с еретиками, вот и всё, что я могу вам сказать, – люди настороженно переглянулись.

 – Я могу доверить их только вашему эклессиару.

– В таком случае переночуй в эклессии, деликтор. Я выделю тебе свою келью, – Фалион согнулся в почтительном поклоне, редеющие волосы заслонили глаза, в которых мелькнул недобрый огонёк.

– Меня вполне устроит каменный пол божественной обители. Продолжайте празднество, да благословит сию общину Скорбящий, – кивнув, воин направился ко входу в эклессию. Долго ещё он слышал радостный смех и песни. Долго ещё к небу взлетали языки пламени, предвещавшие скорый приход весны.

Долго ещё пепел сыпался с неба, пятная снег.

***

Луна – единственный источник света в эклессии, проникала внутрь сквозь цветные витражи, изображавшие милости Скорбящего, и роняла серебристые лучи на статуи святых. В воздухе стоял запах благовоний.

Деликтор сидел на скамье, склонив голову. Рука лежала на рукояти меча.

– Ты ведь их видишь, деликтор, видишь? – справа послышался шелестящий голос. Воин повернул голову. Рядом с ним сидела его точная копия, объятая бледной призрачной дымкой.

 – Что ты будешь делать, деликтор? Дождёшься, пока грехи обретут форму и вырежут всех сервусов? Ты знаешь, кто виновен. Будешь ли ты ему судьёй? Извлечёшь ли Горечь из ножен?

– Для этого я и принял сан, первый деликтор. Дабы служить Скорбящему и избавить Понтификум от грехов.

– Если обнажишь чёрный клинок, должна будет пролиться кровь. Надеюсь, ты будешь судить справедливо. Все мы на это уповаем.