Зигзаги времени. Книга вторая

Но кто же оплатит потерю трудоспособности нашему влюбленному жениху, если мы казним обидчика? А по Правде пишется, что виновный должен заплатить мзду соответственно его вине! Пусть заплатит за дни, что он не может работать, то есть сто рублей серебром, и десять рублей штрафа городу, которые я хочу потратить на бесплатную больницу для детей и беременных женщин. Если согласны, подымите руки! – подвел я итог. Лес рук поднялся над площадью.

– Вот только, кто заплатит за него? Я не вижу желающих.

– Я здесь! – проскрипел голос, как будто несмазанная дверь открылась в неведомо куда.

Высокий, худощавый мужчина с редкой хилой бородой и злобными глазами поднялся на помост. Следом за ним шел упитанный мужичок с сумкой через плечо. Отовсюду слышался шепот: «Сам Кондрашов пришел!», «Так им и надо, кровопивцам!». Кто-то просто плевал им во след.

– Я готов заплатить за сына! – проскрипел купец.

– Хорошо! Сто рублей пострадавшему и десять городу! – сказал я.

Купец махнул рукой следующему за ним мужичку, и тот стал доставать из сумки кошели.

– Мои земляки! Пострадавшая сторона удовлетворена вашим судом, но удовлетворены ли вы этим? Деньги заплатил отец, он же и воспитал негодяя! А сам-то негодяй ничем не рассчитался! Думаю, десяток ударов кнутом по заднему месту добавят мозгов, что нельзя обижать слабых, нужно уважать старших и другие основы христианства! Кто готов стать учителем этого недоросля? Кто вобьет ему через зад, мудрость народную?

Толпа хохотала, на помост вышел кряжистый казак, поправляя роскошные усы.

– Дай, княже, поучить этого парубка! Своих выучил, хорошие хлопцы получились, авось и из этого дурня толк будет!

Я махнул рукой, и стражники привязали его к столбу, спустив портки почти до колен. Казак поплевал на ладони и, взмахнув нагайкой, опустил ее ровно поперек розовых булок. Рев раздался над площадью, казалось, орал не один купчишка, а десяток. Следом за вторым ударом последовала новая серия возмущенных воплей.

– Скис, слабак! – сплюнул казак, сматывая нагайку и засовывая ее за голенище.

– Воевода! Можно вопрос? – раздался женский голос. На помост поднялась мать больного дифтерией ребенка.

– Конечно! Мы ж с народом суд ведем! – ответил я.

– А если по Правде, что бывает за изнасилование подчиненной (в древней Руси было слово «пошибание» – прим.