Воронеж 20.40. Красная книга Алёши

Я, кстати, не шучу. У нас с этим строго.

Она отошла от Германа, подняла палку и сильно стукнула ею о вывеску. «Комната смеха» протяжно и звонко ухнула. Дверь открылась

– Эльза, к тебе можно? – громко спросила Гера и шепнула Герману: «Эльза и есть Лекарь, она немного странная».

В дверях показалась седая старуха с фонарем в костлявых руках. Она пристально посмотрела в глаза Германа, лицо ее исказила гримаса удивления и страха.

– Тебе можно. А он усть пуходит, – пропищал старческий голос.

– Эльза, Каган просил, это тот самый… Ну, который на шаре… Ему нужна твоя помощь, память у него отшибло.

Герману старуха показалась знакомой.

– Память у твоего упу, запу, тьфу ты, спутника почище нашей с тобой будет, – зашипела старуха. – А то, что он во снах своих видит, обернется кошмаром для всех нас! Обернулось уже.

Гера оторопела, с опаской посмотрев в сторону Лучника.

– Гер с тобой, Херман! – махнула рукой старуха. – Входите уже.

– Она иногда слова путает, – пояснила девушка.

Герман сделал несколько шагов в комнату и остановился напротив огромного зеркала. Он увидел худощавого мужчину в камуфляже, ростом выше среднего, гладко выбритого и аккуратно подстриженного. Из-за кривизны зеркала лицо сильно искажалось, но Герман и без того понял, что совершенно себя не помнит. И еще: ему совсем не хотелось смеяться в этой Комнате смеха. Герман наклонился, и его физиономия растянулась вширь, увеличив уставшие голубые глаза вдвое.

– Не узнаешь? – спросила старуха.

Лучник, сделав усилие над собой, прошел дальше. В комнате горела свеча. Всклокоченная старуха проворно обогнала Германа и уселась в подранном кресле. Лучник вгляделся в ее лицо и оторопел – он точно был с ней знаком когда-то…

Вспышка! И вот он уже на улице Волгоградской, в старой хрущевке. Рядом Эд… Точно, его звали Эд, Эдуард, Эдик, Эдька… Добрый друг-коллега… Двое часов на руках!.. Эта женщина, только лет на двадцать моложе. Она приглашает его пройти курс лечения.

Голос Эльзы привел Германа в чувство:

– Пора домой.

– Эльза, здравствуй, – прошептал ошеломленный Герман, – я узнал тебя.

– Проходи, располагайся. Что на этот таз? – спросила старуха и поправилась.