Убивая маску. Первая часть

Отправив сообщение, чуть отодвинулся от стола и глянул на незнакомцев, до сих пор сидящих с понурыми головами на полу в центре кабинета.

– Ну что, – произнёс я, – сами признаетесь, кто вас послал, или мне вам помочь?

Подняв головы, оба филиппинца изобразили растерянность. Я же на это бросил взгляд на Сорея. Миг, и парочка шпионов, упав на пол, начали корчиться, широко раскрывая рты от боли. Только вот звуков никаких не издавали. Выглядело это страшновато.

– Хватит, – поднял я руку, после чего Сорей поднял обоих пленников за шкирки, заставив их вновь оказаться на коленях.

– Мы просто… – начал с отдышкой один из них. – Проходили… мимо…

– Интересная шутка, – кивнул я. – Но не смешная. Послушайте, вы оказались в руках противника, причём в реальности, а не в фильме, так что вы всё равно заговорите, так или иначе.

– Ибапы, господин, – подал голос Сорей.

– Ибапы, – покивал я, не спуская с них глаз. – Тысяча и один способ заставить вас говорить, всё упирается во время, но так как вы слабаки… – поднялся я из кресла. Как же всё-таки приятно передвигаться на своих двоих. Обойдя стол, подошёл к ним вплотную и, включив яки, чуть наклонился. – У вас даже дышать без приказа права нет.

Давно заметил, что даже простое использование Голоса на ёкаях выбивает их из колеи. В той или иной степени, в зависимости от силы тех самых ёкаев. Причём я не говорю про какой-то конкретный результат, их именно что из колеи выбивает. Даже Хирано после такого чудить начинает. А если добавить к этому яки, плюс не просто использовать Голос, а отдать приказ…

– Я… – начал тот мужчина, что был ближе ко мне.

– Говори. Кто послал вас следить за мной? – произнёс я выпрямившись.

И он поплыл. В прямом смысле слова. Образ человеческого мужчины начал расплываться, демонстрируя мне его истинный облик. Как выяснилось, это был какой-то крысолюд. Да и его напарник, сидящий рядом, не удержал иллюзию, явив мне… Даже не знаю, кто это. Человек-дерево какой-то. Глянув на вытянувшегося по струнке Сорея, отправился обратно к своему столу, параллельно слушая исповедь заикающегося ёкая.