Без масок

Про метки, которые ставят детям, в курсе? Так вот, у меня есть свои метки, имеющиеся у любого сильного Патриарха, и у них нет ограничений ни по возрасту, ни по дальности. Найду, где бы вы ни были.

– Мы поняли тебя, – кивнул Рафу. – Не волнуйся, никаких неожиданностей с нашей стороны не будет. Мы собираемся строго следовать нашим с тобой договоренностям.

Не врет. Хорошо.

– В таком случае пойдем, – сказал я, поднимаясь на ноги. – у Атарашики-сан все готово. А ты, – глянул я на Этсу, – останешься здесь.

– Как скажешь, – поморщилась она.

На самом деле, скорее всего, не знает. Слишком мало родов владеют данным видом блокировки камонтоку, и что-то я сомневаюсь, что они спешат поведать о нем всяким там дамочкам. Тем не менее я промолчал. Ее заблуждения – ее проблемы. Взмахом руки поманив за собой Рафу, молча вышел из гостиной. О том, что Сакураи прибыли, Атарашики известили первой. О том, что я не стану разводить политесы и сразу направлюсь на место проведения ритуала, мы с ней договорились еще вчера.

– Э-э… Ванная? – удивился Рафу, когда я открыл дверь и зашел в тамбур с раздевалкой.

– Здесь плитка, – ответил я. – Проще всего кровь смывать.

– Подожди-ка… – произнес он осторожно. – Я слышал, что при разблокировке крови нет.

– Я тоже слышал, – усмехнулся я. – А вот проверишь, так ли это, ты.

– А Атарашики-сан…

– Раздевайся давай, – вздохнул я. – До пояса. Не стоит смущать старушку почти голым мужиком.

– Как скажешь, – пожал он плечами и начал расстегивать пуговицы рубашки. – А Атарашики-сан разве не проводила подобных ритуалов?

Изобразив на лице удивление, я спросил:

– Нервничаешь, что ли? А то вопрос какой-то глупый. Ты вообще о скольких таких ритуалах за свою жизнь слышал? Камонтоку блокируют не просто так, обычно при этом из рода или клана выгоняют. Какой шанс, что таких людей обратно возьмут? Так что нет, Атарашики-сан никогда не проводила ритуал разблокировки камонтоку.

– Ясно, – кивнул он, снял рубашку и положил ее в одну из специально предназначенных для этого ниш. – Правда твоя, затупил.

Первое, что бросалось в глаза при входе в саму ванную, это Атарашики, сидящая на табурете. Как всегда, гордая, с прямой спиной и чуть приподнятым подбородком. И лишь потом взгляд выделяет вторую табуретку, стоящую в центре помещения.