Ив Дэль Гар

Вместе они помогли Софии выйти на открытое место.

– Все нормально, – запоздало сказала та, пытаясь унять дрожь в руках и ногах; казалось, что все силы из нее высосали.

А стихия не ждала и продолжала неистовствовать. Порывистый ветер свистел в ушах, трепал одежду, забирался под одежду и неприятно холодил кожу. Странно закручиваясь, он поднимал ветви деревьев и месил кроны, как повар тесто, потом срывался и гудел в отдалении, как в трубе. Следом на путников обрушилась новая напасть: пошел дождь.

– У меня в багажнике есть дождевики, – Антон нагнулся, пролез под ветками и достиг цели.

Он кое-как открыл заедающий от деформации багажник, достал дождевики (их было всего четыре, так как никто не рассчитывал на плохую погоду) и палатку. Один дождевик кинул Вере, другой Павлу, а остальные оставил для Софии и Саши.

– У меня в сумке хорошая ветровка, – крикнул ему Николай, и Антон тут же бросил ему сумку.

– А у меня куртка кожаная, – Павел бросил дождевик обратно Антону.

– Что дальше? – спросила Вера, когда, надев плащи, куртки и ветровки, собрались вместе.

– С открытого места нужно уходить. Предлагаю углубиться в лес и постараться установить палатку – так спасемся от ливня, который, чую, не за горами, – предложил Антон.

– У нас не так много вариантов, – согласился с ним Николай.

– Тогда решено, – Павел подхватил палатку.

– Как же моя сумочка? – Саша обернулась в ту сторону, где остались машины.

– Лишних вещей брать не будем, в машине с ними ничего не случится.

Пройдя вглубь метров сто – сто пятьдесят, нашли ровное, относительно безопасное место и решили установить палатку. Павел с Антоном прикинули основное направление ветра, расстелили полотно и начали собирать каркас. Они торопились, так как дождь усиливался. Николай в палатках ничего не смыслил и, пока ждал команды к действиям, пытался позвонить по телефону, но сигнала не было.

– Там впереди скала и пещера. Она небольшая, но мы влезем, – он указал рукой направление.

Антон с Павлом переглянулись.

– Может, палатка все же лучше? – спросила Вера.

Природа, словно протестуя против подобного решения, усилила натиск: начался ливень.