Сказки мертвого мира

 – Ну, смотри! Лиса покажи фокус, как ты умеешь.

Женщина вскинула «винторез» и несколько секунд всматривалась в окуляр прицела. Я проследил траекторию, пытаясь понять, почему она медлит и не стреляет, дистанция до цели была более чем хорошая – метров семьдесят, деревьев не было, лишь густые кусты, но они не закрывали обзор, стреляй, не хочу, вполне можно было и из пистолета мертвецов достать.

Щелк! – раздался негромкий одиночный выстрел, и оба мертвеца упали на землю. А, вон, чего она выцеливала, ждала пока головы зомби, окажутся на одной линии, чтобы можно было их убить одой пулей.

– Слишком долго целилась, – проворчал я. – Шпик, подобный фокус, не раз показывал, только быстрее и из ПМа.

Стоящий, в нескольких метрах, Владимир авторитетно кивнул, подтверждая мои слова.

– Готово! – крикнул Лентяй.

Он зацепил тросом, наваренную на морду машины, решетку. Второй конец троса Толик накинул на буксировочный крюк КамАЗа. Водитель подождал пока Лентяй, отойдет подальше от расстрелянного автомобиля, а потом медленно направил грузовик по дороге.

Ба-бах! – мощный врыв, подбросил выдергиваемый из подлеска автомобиль как игрушечный. Фонтан земли взметнулся вверх, и совсем рядом, кто-то огромный стукнул кувалдой по пустой бочке, что было дальше, я не очень понял, так как меня отбросило взрывной волной на противоположную сторону дороги.

Сознание не потерял, лишь наглотался пыли, да дыхалку сбил, влетев со всей силы спиной на толстый пень. Шлем отлетел в сторону, а вот автомат, слава богу, был на месте.

Поднявшись на ноги, вытер рукой вспотевшее лицо, тыльная сторона ладони, была в крови. Руки, ноги – были на месте, на теле кровавых пятен не расползалось и инородных предметов не торчало. Лишь на щеке, и справа над виском щипало и саднило кожу, как от неглубоких царапин. Уже хорошо! В голове стоял звон, и кто-то колючий скребся об внутренности черепушки.

Седой лежал на правом боку, дорожная пыль под ним потемнела и набухла от крови. Пальцы на вытянутой правой руке мелко подрагивали, как будто Виктор Павлович пытался ухватиться за что-то, наверное, за жизнь хватался.

– От бисова шлёндра, курва пицьката! – Шпик, всегда в минуты особой опасности матерился на языке великих укров.