Юми

Типа, на месте разберетесь!

Древесный посмотрел на сержанта, тот отвернулся.

– А может, Они, – сержант таинственно указал пальцем в небо, – ждут, когда мы найдем и синхронизируем куб, выполним приказ Родины, так сказать, а дальше возьмут и запустят «барракуду», только нас и видели!

– Не дури, сержант! Мы ж свои, нас-то зачем? Своих не бросают!

– Да уж, знаем, проходили как-то…

БТР резко дернулся и остановился.

– Что случилось? – чертыхнулся Древесный.

– Товарищ лейтенант, взгляните на тот берег, – Конев щелкнул несколько раз по кнопкам пульта управления и постучал по дисплею костяшками пальцев.

Картинка стала четче: на том берегу Москвы-реки шевелилась серая масса, как будто там текла другая, еще более полноводная река. Эта река вскоре застыла, превратившись в неподвижную глыбу.

– Увеличь берег, – произнес лейтенант.

Оператор снова щелкнул по клавишам, берег приблизился. Военные увидели сотню исполинов, которые что-то рассматривали в воде.

– Увеличь, – снова отдал приказ лейтенант и через мгновенье заметил плот на Москве-реке.

Картинка стала отчетливей: на плоту, прикрыв глаза ладонью, лежал мужик в джинсах, рядом – обрез и рюкзак.

– Не пойму, к какому берегу он ближе, путешественник чертов!

– Он к нам ближе, – заговорил один из бойцов.

– Посередке он, – прокряхтел водитель бэтера.

– Дай общий план, – отдал команду лейтенант. – И скинь вид Хлебникову.

Оператор щелкнул пультом и на картинке снова появились юми. Огромные, косматые, с острыми когтями, они стояли без движения.

– Они что, видят нас? – спросил кто-то.

– Скорее чувствуют, что мы здесь.

– Механик, у нас маскировка в порядке? – уточнил лейтенант.

– Так точно, все хорошо… Главное, не волнуйтесь, – механик покосился на «барракуду».

– Суки, где вы? Я слышу вас! – донесся истошный крик откуда-то с Москвы-реки.

– Мужик на плоту орет, – пояснил Конев. – Какая нелегкая его занесла туда!?

Гиганты зашевелились, к краю набережной шагнул один из исполинов, нагнулся, а еще через секунду огромный камень весом килограмм в двести взмыл в воздух.

Алексей Древесный снял фуражку, обернулся на пеших военных и замерших вдоль кремлевской стены БТР, тихо прошептал «Аминь» и снова всмотрелся в противоположный берег.