Юми

Ставший лучшим другом за такой короткий срок. Очень короткий срок…

И Гера… Но Лучник им даже не улыбнулся.

От процессии отделился человек с повязкой на глазу.

– Ну что, утомился? – спросил Каган, лидер динамовцев. – Я тебя понимаю, Тарталья, очень хорошо понимаю.

Лучник не ответил.

– Да ты не серчай… Знаю я про твою беду, Хава сказывал, успели мы познакомиться с твоим другом непутевым, – произнес Каган, кивая на «квадратного». – Дайте бедолаге попить что ли, не в себе он…

Дождавшись, когда Лучник опорожнит бутыль с мутной жидкостью, Каган подсел к нему на грязный поддон.

– Тебе надо уходить, Герман. Всем нам надо уходить… Орги ликерошные считают, что ты вместе с семилукскими ходоками пытался переворот устроить на Играх, скорее всего, приговор тебе подписан. Думают, что ты человек Хозяина, видели, как ты что-то сказал ему. Убьют ведь!

Лучник нехотя повернулся к Кагану.

– Да какой он Хозяин? Шурин он мне, актер бывший, роли вторые играл, а то и третьи.

Брат жены моей покойной, только вот как звать запамятовал. Влад, точно Влад! Он и Хозяин, не лепится как-то…

– То-то и оно, что Хозяин! – Каган переглянулся с Хавой. – Давление, оно, брат, знаешь что с людьми делает… Не успеешь глазом моргнуть, как друг врагом обернется, сын – зверем, а дочь – убийцей.

Лучник вспомнил Элен-Элениум, убившую свою мать на Ликерке. Каган продолжил:

– Знаешь, как все со стороны выглядело? Так я тебе расскажу. Представь себе: Игры, Стадион, шахматы эти, и вдруг – ходоки приносят мертвого звонаря, начинается хаос, пальба, кровь.

И скачок Давления! Ты на ногах, бодр и подтянут, даже воодушевлен, но вместо того, чтобы спасать Птицелова ликерошного и других оргов, бросаешься к умирающему Хозяину, обнимаешь его, шепчешь что-то… А потом предательски бежишь хрен знает куда, оставив друзей на Стадионе дохнуть да объясняться за тебя.

Лучник сморщил лоб, теребя в кармане медальон, снятый с шурина. Или с семилукского деспота?

– Я сына догнать хотел.

Всего лишь. Сына, понимаешь, Каган?

– Да все я понимаю, только в толк не возьму, что теперь будет.

– Я хотел догнать сына, – повторил Лучник.

– Нельзя тебе в центре оставаться, пойдем к нам, на Динамо. Опасно тут чертовски – живоглоты буйствуют повсюду. Кстати, если б не Хава, и я бы поверил в твое предательство. Твой большой друг рассказал, чем вы занимались последние сутки, так что, я верю тебе.