Крымская война 2014. Часть 1

Сволин занимался торговлей, арендой недвижимости, имел свою долю в двух керченских рынках, а еще он давал деньги под проценты и «держал» несколько пансионатов, на Азовском и Черном море, в окрестностях Керчи. В общем, Карабас – был человек занятой и интересный … с коммерческой точки зрения.

– Леха! Дружище! – Карабас, схвати меня в свои объятия, и, подняв в воздух, несколько раз встряхнул: – Где пропадал? До сих пор «бодаешься» мэрским сынком?

– Карабас! Отпусти, – прохрипел я. – У меня уже ребра трещат.

– Тю-ю, слабак, – Сволин, разжал, свои могучие руки, и я обессилено отшатнулся в сторону. – Выпьешь пива? Что-то ты выглядишь не очень.

– Посидели вчера, немного с пацанами, – лаконично ответил я. – Выпили, немного больше чем надо.

– Ну, так, тем более, – понимающе кивнул Карабас: – Пиво, будешь?

– Нет, я за рулем.

– Тю-ю, а причем здесь руль и пиво? Или ты гаишников боишься? Твою, размалеванную «Хонду» знает, каждая собака в городе.

– Вот именно, что гайцы получили команду «гнобить» меня при каждом удобном случае.

– Ну, о деле, так о деле. Чего хотел?

– Карабас, ты же знаешь, что у меня «качели» с мэрией, – начал, осторожно рассказывать я.

– Об этом, все знают, – Карабас, налил пол-литровый бокал, темным пивом, и в три огромных глотка осушил его: – Но, я тебе уже говорил, что ничем тебе помочь не могу.

– Это я и без тебя знаю, – Карабас, объяснял мне прописные истины, о которых я понял еще в самом начале конфронтации с мэрией, – Мне нужно продать мои квартиры. Сейчас, от меня, шарахаются как от чумного, поэтому свою недвижимость я могу предложить только самому отмороженному человеку в городе, который не боится трудностей, – я в открытую пел дифирамбы Сволину, – То есть тебе!

– Льстишь? – Карабас, налил второй бокал пива: – Речь идет о твоих личных, двух квартирах или ты мне хочешь предложить еще что-то?

– Нет, пока речь идет только о моих квартирах.

– «Трешка» на Войкова и «двушка» в Аршинцево. Правильно?

– Да. Сколько дашь денег?

– Леха, ты же знаешь, какой сейчас застой в недвижке! Спроса, нет, вообще. Никто, ничего не хочет покупать, – Карабас начал торговаться.