Ливень

И тут, в деле написано, да и сам я слышал, что он выжил в этой мясорубке, да еще потом раненый прополз почти километр… Куча правительственных наград, достойная пенсия по службе… Хотя по итогу сказано, что погиб, но вы же знаете, как «секретка» работает… Наверное что-то важное знал…

– Ага, еще и тут вы встретились… Вообще если все это правда, – ехидно подметил генерал, расслаблено развалившийся в кресле, тряхнув папкой с личным делом – то ему сам Бог, или кто там на верху остался, велел, оказаться в твоем отряде здесь.

Ручаешься за него?

– Да, согласен, выглядит, как книжка, но ведь, судьба порой и не так выворачивается… Ручаться не могу, нужно потренировать парня еще, проверить на надежность…

– Согласен, согласен, – покачал головой хозяин кабинета. – В общем, капитан, давай, бери его к себе, если считаешь, что он подходит, тренируй, даю тебе разрешение на это, но учти!.. – генерал потряс пальцем в воздухе. – Если накосячишь… – он многозначительно опустил кулак на крышку стола и повертел им, словно что-то давя.

– Постараюсь, товарищ генерал, – встал капитан и, козырнув, попросил разрешения покинуть кабинет.

Генерал вяло махнул рукой и когда Петров вышел, залпом осушив стакан, налил второй. Задумчиво подвигал пальцем по столу папку. Впился взглядом в находящуюся на главной странице фотографию молодого парня с подписью под ней: «Младший сержант, (зачеркнуто) позывной «Ландскнехт», специальное разведывательное подразделение (зачеркнуто), погиб при исполнении за рубежом.

Алеппо, Сирия, 2012 год».

***

Проснулся Николай от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. В последнее время это чувство, и так-то обострившееся довольно сильно, стало посещать его на много чаще. Открыв глаза, повернул голову в сторону огромного, практически во всю стену зеркала. Изо дня в день справляться с мыслями становилось все проще. Наконец-то из головы ушла непонятная муть, которая не давала сосредоточиться.

Он знал, что сейчас откроется дверь и в палату войдет она… Будучи прикованным к постели наручниками, парень был вынужден большую часть своего свободного времени тупо пялиться в потолок или спать. Дверь действительно открылась, но из коридора в помещение вместо обычного «Доброго утра, как ты себя чувствуешь?» донеслись тяжелые шаги армейской обуви.

«Заключенный» нахмурился. Что-то изменилось и это ему не нравилось.