Кикимора

Никогда он не умел говорить так, как требуют сейчас обстоятельства, а привык обычно действовать. Жестко. Решительно.

– Я здесь с самого начала, – внезапно раздался скрипучий голос из толпы.

Народ суетно расступился, давая дорогу старому врачу, который, высоко подняв голову, прихрамывая, двигался к сцене. Одежда его была вымазана свежей кровью. Сам врач выглядел уставшим. Седые волосы взъерошены, лицо белое, с впалыми глазами, кожа серая. Он шел вперед, презрительно осматривая тех, кто уступал ему дорогу.

– … это мой дом! Только что я спас кого-то из ваших детей. Тех, кто был там, в городе вместе с Лешим и, знаете, что они мне сказали? – Алексей Юрьич поднялся на сцену, встал рядом с Лешим, с другой стороны от Олега. – Ни один из них не сказал, что он не прав, – палец ткнулся в сторону снайпера, – или что нужно было поступить по-другому! – врач обвел взглядом притихшую толпу. – Все, кто может держать оружие в руках, сказали, что готовы встать на защиту своего дома! Ни один не сказал, что хочет уйти… Они поклялись защищать вас от тех уродов, что идут на нашу землю, а вы готовы сдать ее? Тогда я сейчас приду и скажу вашим сыновьям, что его мать или отец хотят открыть ворота тем, кто стрелял в их сыновей, кто жег их и взрывал… Что все это, – Юрьич обвел рукой деревню, – вам не нужно… – Толпа заволновалась.

– Я понимаю ваш страх, – снова взял слово глава деревни, – те, кто хочет, повторяю, могут уйти. До лесопилки не так далеко. Собирайтесь сейчас, вас сопроводят. Мы эвакуируем женщин и детей. Остальные, кто останутся, должны понимать, что шансы выжить у нас не велики, но мы хотя бы попытаемся… Я не отдам свой дом этим уродам просто так!.. Пусть они попробуют отобрать его у меня!..

– Лех, – позвал из-за спины Олег, и голос, которым он это сделал, заставил волосы на голове Лешего пошевелиться.

Он медленно обернулся и встретился взглядом с другом…

– Они уже здесь, – обреченно уронил слова, словно приговор, следопыт, убирая руку от гарнитуры рации в ухе. – Средний пост докладывает о колонне. Она будут здесь через десять-пятнадцать минут…

***

Деревня гудела, словно железнодорожная станция в час пик. Народ носился с ящиками, мешками, инструментами и просто так, выполняя поручения.