Кикимора

Сильные помехи постоянно сбивали с толку. Казалось, вот-вот в треске и гудении слышится что-то похожее на голос, как тут же невнятное бормотание перерастало то в шипение, то в завывание, а через мгновение небо разрезала вспышка молнии. Гроза приблизилась уже вплотную, и оставаться на вершине горы с мощной радиостанцией становилось опасно.

– Надо уходить, – с тревогой осматривая в бинокль тайгу и горизонт, высматривая, не мелькнет ли где костер, отблеск фонаря или не взлетит ответная сигнальная ракета, пробормотал Олег.

 – Гроза близко, сожжем станцию к чертям.

Леший покачал головой. Оставаться было опасно. Он еще раз дал в небо желтую ракету и замер, до боли в глазах всматриваясь в чуть более светлое пятно неба между нависшими грозовыми тучами и чернеющей тайгой. Взглянув на часы, он начал собираться. Нужно возвращаться к машине. В такую грозу сигналу не пробиться, сколько бы он не долбил эфир.

– Вижу! – внезапно взволнованно выкрикнул следопыт, указывая куда-то на запад.

Леший вскинулся, и тоже смог рассмотреть угасающий шлейф желтой ракеты.

Он вновь подключил антенну и попытался вызвать группу, но ответом по-прежнему были помехи.

***

Выстрелив в небо еще четыре ракеты, двигаясь на ответные вспышки, снайпер и следопыт наконец-то вывалились из густого подлеска на одну из своих троп. Группа обнаружилась еще минут через пятнадцать. Уставшие, измотанные, четверо бойцов по двое тащили импровизированные носилки с двумя раненными бойцами.

– Что случилось? – первым подскочил Леший, подхватывая падающее тело ближайшего к нему бойца.

Группа оказалась настолько вымотанной, что едва держалась на ногах. Олег кинулся к раненым, осматривая их, проверяя самочувствие остальных.

– Леший, – хриплым голосом, оторвавшись от фляжки с водой начал старший «Сокол». – Банда… Банда мародеров… Они идут с юга по тракту. Большая. Голов сотен пять… Мы сперва следили, прошли за ними километров двадцать. Сволочи нас засекли. Нарвались на засаду. Машину потеряли, едва ушли. Корня зацепило, пришлось сворачиваться.

По пути еще и Прохора подстрелили… Мы оторвались, следы замели, срезали через ущелье. Рация в хлам, БК на нуле, еще и мертвяки попёрли откуда-то… еле отмахались. Корню плохо, пуля в живот. Мы ее вытащили, дырку залепили как смогли, держится на промедоле. Сильный, но надо к Юрьичу скорее. Прохору в ногу, кость перебило… – боец снова сделал жадный глоток.

В луче фонаря его лицо выглядело белым, осунувшимся, с признаками нечеловеческой усталости.