Гуси лапчатые. Юмористические картинки

Пожалуй, еще обернется да ругаться начнет.

– Ну что ж из этого? Ведь ругаться будет не по-русски, а по-китайски, так нам не стыдно. И наконец, важная вещь – тронуть в толпе! Всегда отречься можно и сказать, что он сам своей косой задел мою руку.

Маска трогает китайца за косу. Тот обертывается и грозит пальцем.

– Видишь, даже и не ругается. Послушай, мосье китаец, угости нас чем-нибудь.

Китаец не откликается.

– Ну, что, гриб съела? – поддразнивает маску ее подруга.

– Вовсе даже и не гриб, а в маскараде, само собой, приставать надо.

С двух слов никакая интрига не может завестись. Послушай, мосье китаец, это не я тебя дернула за косу, а ты ее в дверях прищемил. Бонжур! Гут морген! – треплет его маска по плечу.

– Бонжур! Бонжур! – отвечает китаец и присаживается к столу, около которого сидят цыганки.

Те протягивают ему руки. Он пожимает их.

– Вот это племя косу у него вымаклачит, это верно. Даже и тогда вымаклачит, ежели бы коса была настоящая, – прибавляете толстая маска.

Проходят двое: один в пенсне, другой с моноклем.

Оба зевают.

– Хочешь, я тебе скажу каламбур? – говорит монокль. – Маскарад – маске рад. Ну что, хорошо?

– Глупо очень.

– А где же ты умного-то наберешься? Сам маскарад – глупая вещь, ну, из него глупый и каламбур выходит.

Китаец между тем, сидя около цыганок, потребовал бутылку шампанского и угощает их. Невдалеке от стола, за которым сидят китаец и цыганки, поместился купец с орденом в петлице фрака и с расчесанной бородой, упер руки в коленки и пристально их рассматривает.

Мимо проходит другой бородач и трогает купца складной шляпой.

– Чего глаза-то выпучил, Иван Федосевич? – спрашивает он.

– Сижу и думаю… – отвечает купец.

– О чем?

– А вот ежели китайца на цыганке поженить, какие дети будут?

– А я думал, горюешь, что китаец у тебя компанию цыганок отбил.

– Это у меня-то? Нет, брат, шалишь! Не родился еще тот, кто бы от меня корыстолюбцев отбить мог. Хочешь, я этого китайца сейчас похерю? У него вон одна бутылка шипучки выставлена, а я сейчас подсяду к цыганскому столу и пару потребую да на закуску вазу с дюшесами.

Вот на моей стороне правда и останется! Сейчас цыганки в мою сторону и обратят свои улыбки.

– А вдруг китаец тоже пару бутылок потребует и на закуску вазу? Ведь китайцы богатые.

– Тогда я ему полдюжиной редера нос утру.

– И он может переду тебе не дать! Распояшет кацавейку, вынет оттуда пару лиловых бумажек и тоже полдюжины выставит.