Воскресные охотники. Юмористические рассказы о похождениях столичных подгородных охотников

Костюм был опоясан широким шитым гарусом поясом, и на нем аккуратно висели: небольшая фляжка, оплетенная камышом, кинжал в ножнах с серебряной оправой, кожаный баульчик с сигарами и папиросами и кобура с револьвером. В баульчике и в кобуре также были вставлены вышивки – в баульчике бисерная, а в кобуре гарусная. Ноги его были обуты в полусапожки с необычайной толщины подошвами, а от полусапожек доходили до колен штиблеты из какой-то непромокаемой материи, застегнутые сбоку на металлические пуговицы. Он курил окурок сигары, вправленный опять-таки в бисерный мундштук и, как журавль, шагал большими шагами по огороду на своих длинных ногах.

– Амфилотей! – кричал он еще издалека. – Ты где?

– Амфилотей, Богдан Карлыч, со мной. Амфилотея я уже заарендовал. Теперь я его арендатель, и мы сейчас едем с ним на охоту, – откликнулся Петр Михайлыч от стола. – Вот только позавтракаем и поедем на куропаток.

Доктор подошел к столу.

– Ах, это вы? – сказал он, обзирая сковородку грибов на столе, водку, ползающих по траве раков, опухшую и перекосившуюся физиономию Петра Михайлыча, и поморщился.

– Милости прошу к нашему шалашу. Закусить не прикажете ли перед охотой-то? Грибы на удивление. Отдай все, да и то мало. Вот раки есть, что твои крокодилы. Сейчас велим их сварить хозяйке, и закуска к водке будет в лучшем виде.

Петр Михайлыч подал доктору свою мясистую грязную руку. Тот опять скорчил гримасу и, не выпуская из зубов мундштука с сигарой, пожал эту руку.

– Но ведь я приехал на охоту, – сказал он, не отказываясь и не соглашаясь на предложение, и покосился на раков.

– Перед охотой-то только и подкрепить себя. Вы доктор, вы сами знаете. Как это называется по-вашему, по-докторскому-то? Санитарная гиена, что ли?

– Гигиена, а не гиена, – отвечал доктор. – Гиена – зверь, а гигиена – то, что нужно для здоровья.

– Да, да… Так… Действительно… Гиена – зверь, а гигиена… И знал я, да вот перепутал, которая гигиена, которая гиена.

– Разве уж только из-за раков. Раки очень хороши, – опять покосился доктор на раков.

– Восторг! Самые немецкие. Сейчас только немецкую песню пели.

– Ну, я какой немец! Я совсем русский.

– Садитесь, Карл Богданыч, рядышком со мной на скамеечку.

– Богдан Карлыч я.

– Ах да… Ну да, говорят, у немцев это все равно: что Карл Богданыч, что Богдан Карлыч.