Странствующая труппа

Тогда поедемте в Краснопузырск играть, что ли!

– На какие шиши выбраться-то, матушка?

– Однако надо же нам будет как-нибудь отсюда выбраться. Второй спектакль пуст – ну, а третий будет еще меньше публики. Ведь и здесь пить-есть надо.

– Третий спектакль в воскресенье. В воскресенье будет сбор. В воскресенье здесь всегда хорошо бывает для сборов, – утешал ее лесничий.

– Полноте вы! – раздраженно отвечала ему Котомцева. – Мы не любительствовать сюда приехали, а хлеб насущный добывать. Ведь первый спектакль был в воскресенье, а едва полсбора.

Уж ежели в первый спектакль хорошо не взяли, то никогда не возьмем. Это уж сейчас видно, что здесь проклятое, глухое место.

– Однако, как бы то ни было, от первого спектакля ты и Безымянцева свои гардеробы выкупили, – возразил муж.

– Какой же это выкуп, ежели эти костюмы, как только придут из Петербурга, сейчас надо вновь закладывать, чтобы за номер и за еду в гостиницу заплатить. Ведь уж сегодня присылали со счетом от хозяина, требуют.

– Возьмете, барынька, недурной сбор в воскресенье.

Даю вам слово, – стоял на своем лесничий. – Сегодня с заводов публики нет, потому что там в будни до восьми часов вечера работают, а по воскресеньям работы нет.

Подошел Суслов с накрашенным красной краской носом и в клетчатых брюках сына головы.

Котомцев взглянул на него и спросил:

– Что ж ты без парика-то? Ведь у нас лысый парик свободен.

– Э, что! Не стоит! – махнул рукой Суслов. – Быть бы здорову, да попасть бы в Царство Небесное.

Днепровский не замазавши брови играет, и я не хочу в парике играть. Начинай.

Котомцев еще раз заглянул сквозь занавес в зрительную залу и сказал:

– Как будто бы с давешнего человека два в зрительной зале прибавилось. Не подождать ли с четверть часика? Авось еще кто-нибудь набежит.

– Теперь навряд кто явится! Ведь уж и так четверть восьмого, – отвечал лесничий.

– Вы думаете? Хоть бы еще рублишек на пять…

– Нет, нет, ничего не будет. Да и дождь накрапывает. Сейчас я бегал через двор к жене в дамскую уборную, так довольно крупные капли.

– Я уж сюда перебежала под зонтиком, – сказала Безымянцева.

– А вот на счастье две новые дамы и вошли в театр! – воскликнул Котомцев, все еще смотря в щель занавеса.

– Покажи-ка, покажи-ка… – отодвинул Котомцева от занавеса Днепровский, заглянул в щель занавеса и сказал:

– Ну, брат, от этой публики сыт не будешь. Это жена и дочь хозяина нашей гостиницы. Они по даровым билетам.