Не в масть. Зарисовки из жизни людей и собак

– Ничего не знаю… Вы меня, Петр Михайлыч, извините, но он прямо говорит: «Мундира, – говорит, – не надену, пока… четыре тысячи…»

– Фу ты, пропасть! Он должен слушать ухом, а не брюхом. Я явственно говорил: пятнадцать тысяч вместе с тряпками. Помилуйте, что же теперь делать? Ведь так не годится…

– Этого уж я не знаю, но он говорит: пятнадцать чистоганом, и не хочет ехать венчаться, – решительно объявляет шафер.

Полное замешательство. Отец невесты бегает по столовой.

– Ну, господа чиновники! Ну, благородные! И это называется благородство! – восклицает он.

– Вы, Петр Михайлыч, купец, и сами очень хорошо понимаете, что чиновник, ежели он женится на купеческой дочке, то уж, понятное дело, рассчитывает… – объясняет шафер. – А вы ему недодали.

– Вздор! Пятнадцать я с тряпками обещал.

Шафер разводит руками и говорит:

– Как хотите, а он мундира не надевает. Или поезжайте и вручите ему сейчас четыре тысячи, или он венчаться не поедет.

– Боже мой! Вот скандал-то! Позвольте… Да где же я ему сейчас четыре тысячи найду?!

– На это я уполномочен вам сказать, что он примет и форменный купеческий вексель в четыре тысячи по предъявлению… – отвечает шафер.

– Ну благородство! Ну честность! Благодарю… Не ожидал! – всплескивает руками отец невесты.

– Честность, Петр Михайлыч, должна быть обоюдная.

– Да поймите вы, что я не обещал ему пятнадцати тысяч!

– Стало быть, это недоразумение, но венчаться он все-таки не поедет, пока…

– Зачем же он тогда дотянул до последней минуты? Ведь это низко…

– Да ведь вы дотянули до последней минуты.

– С какими деньгами? Никаких ему больше денег не следует.

– Как хотите, а он не поедет венчаться, ежели не получит от вас сейчас же векселя и записки с обязательством доставить рыбный котел, медный куб и обменять фаянсовый сервиз на фарфоровый.

– Но ведь это же свинство, скотство!

– Прошу вас воздержаться на язык, Петр Михайлыч, иначе дело может быть непоправимое и вашей дочери придется снять с себя подвенечное платье, не ездивши в церковь.

Отец невесты сжимает кулаки.

– Кровопийцы… Сутяги… – шепчет он.

– Бога ради, потише, Петр Михайлыч… – замечает шафер и спрашивает: – Так как прикажете: одному мне ехать или с вами?

– Постойте… Я и сообразить не могу… Четыре тысячи… Куб медный… Тьфу!

– Куб медный и медный рыбный котел… – поправляет шафер. – Кроме того, сервиз.

– Поедемте… Но тогда я второй меховой салоп отберу.