Наши забавники. Юмористические рассказы

Это ни на что не похоже!

Но возмутительная картина вскоре превратилась в комическую. Один из мальчиков, понукаемых матерью, стал на колени, но при этом уронил с подноса стакан и громко сказал:

– Это не я, маменька… А оттого, что вы в спину толкаетесь.

Никто не мог воздержаться от улыбки, a Седелкин все-таки не унимался и продолжал:

– Воззрите на беременную женщину, умоляющую вас во прахе!..

– Господин Седелкин, встаньте же, ежели вас просят, – повторил Карл Богданыч. – Кроме того, мы просим вас удалиться, так как в ваше отсутствие хотим потолковать о ваших делах.

Седелкин не поднимался.

– Встань же, коли тебе говорят! – крикнул на него тесть, сидевший с кредиторами.

Детей и жену бросился поднимать англичанин. Седелкин встал и, схватившись за голову, вышел вон из гостиной. Кредиторы, взяв от мальчиков по стакану чаю, остались одни. Началось обсуждение.

– Вы что же вашему зятю продавали, имея такие большие претензии? – спросили старика-тестя. – Ведь у вас лесной двор, а не мануфактурный товар.

– Векселя евонные скупал, так как он давно запутавшись, – отвечал тесть. – A лесной двор тут ни при чем. Конечно, это я больше делал из жалости к дочери. Судите сами: ведь она кровь моя, мое рождение… Опять же, и ребятишки, все-таки внуки приходятся… Хоша этот зять вот где у меня сидит, но я все-таки согласен взять по тридцати копеек за рубль…

Тесть указал себе на затылок и махнул рукой.

– Я тоже согласен, хоть сейчас подпишу, – ответил Скрипицын. – Надо его пожалеть с малыми ребятами.

У меня у самого пискунов-то этих напорядках, так тоже чувство…

– А я не согласен, – вставил свое слово еврей. – Я знаю, что тут умышленное банкротство и деньги у него припрятаны.

– И то припрятаны на малую толику – это верно, – проговорил один русский купец. – Но кто ж из нас не припрячет, коли сделку с кредиторами делать будет? Порядок известный!

– Однако ж, каково это кредитору чувствовать? – возразил еврей. – Деньги мои.

– Не зарекайся, господин! Может, и сам ту же механику подведешь, коли туго придется, – оборвал его купец.

– Однако уж это оскорбление! Господа, прошу прислушать, и пусть свидетели…

– Оставьте, полно вам!.. – останавливали спорящих. – Карл Богданыч, вы согласны на тридцать копеек?

– Ежели все согласны, то и я согласен, – отвечал немец.