Меж трех огней. Роман из актерской жизни

– Надо и за маслом послать. Да кусок колбасы или ветчины купить, что ли?

– Для тебя есть там корюшка жареная. Хлеб черный есть.

– Этого мало. У меня аппетит зверский.

– Ну так и иди сам в булочную и колбасную. А Фене некогда. Она должна за бензинкой смотреть и воду кипятить. Да и наработалась уж она сегодня.

– Да я раздевшись и в туфлях.

– Оденешь сапоги-то, что за барство такое! И боже мой, как ты обленился! – ворчала Копровская.

Лагорский начал надевать сапоги, надев их, напялил на себя пальто и, покрыв голову шляпой, отправился за покупками.

Минут через десять он вернулся со свертками с едой и с букетом ландышей и поднес его Копровской.

– Сейчас на улице у мальчика купил, – сказал он. Копровская улыбнулась, взявши букетик, и проговорила:

– Как это ты надумался сделать жене приятное? На тебя не похоже. Ведь это первый подарок от тебя после того, как мы сошлись вновь.

– А чечунчи-то я тебе пять аршин на кофточку презентовал, которая у меня от Нижнего Новгорода осталась?

– Так ведь то Васютке на костюм пойдет, когда он приедет к нам на каникулы.

Лагорский развертывал из бумаги колбасу, булки и кусочек сливочного масла.

– У нас есть тарелки? Дай тарелочки, чтоб разложить все это, – говорил он.

– Зачем? Потом мыть надо тарелки. Пускай так на бумаге лежит все, – отвечала она.

– Ах, как не нравится мне эта бивуачная, лагерная жизнь! – вздохнул он.

– Ну так найми себе лакея. А ножик для колбасы и для масла есть.

Вот возьми…

Она подала ему складной ножик.

Вошла Феня, внесла два чайника с кипятком и заваренным чаем и три тарелки.

– И тарелочки принесла, милая? Молодец, девица! Приучайся всегда к порядку, – сказал, улыбаясь ей, Лагорский и потрепал ее по плечу и по спине.

Копровская сверкнула глазами, но ничего не сказала.

Лагорский начал есть. Он ел с большим аппетитом. Подсела к столу и Копровская и тоже пила чай и ела колбасу на булке с маслом. Через минуту она тихо сказала:

– Ты ужасный петушишка, Василий.

Ведь вот я и за мою Феню боюсь. Ты думаешь, что я не вижу, какими плотоядными глазами ты на нее смотришь? А она девчонка молоденькая, глупая. Нельзя при тебе молодых горничных держать.

Лагорский только покачал головой и проговорил:

– Ах, ревнивица! Знаешь, ведь уж это ужас что такое! С тех пор как мы во второй раз сошлись, ты стала вдвое ревнивее.

Глава VII

Наступал май.