Выстрел в спину. Обречен на победу

 – По мордам видно, шашлыки ждут.

– Они час с лишним…

– Час или два, какая разница? – перебила официанта Аня.

Пытаясь сохранить видимость достоинства, официант отошел к соседнему столу, до Левы донеслись обрывки разговора, официант объяснял, что шашлыки оказались на редкость скверные, подавать стыдно, – сейчас приготовят новые.

Лева уже изучил весь зал, пересчитал все столики, занялся люстрой. Он чувствовал, девушка смотрит на него, ему же смотреть ей в глаза очень не хотелось.

– Сколько вам лет, Левушка? – спросила Аня и, не дожидаясь ответа, продолжала: – Двадцать пять, двадцать семь.

Как же вам удалось сохранить невинность?

Злить Леву не стоило, в отделе это знали, знали и некоторые из его бывших «клиентов».

– Я не люблю наглые вопросы, – медленно сказал он и посмотрел Анне в глаза.

– Подумаешь! – Она пожала плечами. – Много о себе.

– Не надо, – перебил Лева. – Людей унижать нехорошо, – он встал навстречу подбежавшему официанту, принял от него огромный пакет, заплатил двести с лишним рублей по счету и, не оборачиваясь, пошел к дверям.

Аня секунду помедлила, затем бросилась догонять Гурова. К машине они подошли вместе.

Наташа жила в однокомнатной квартире. Впуская гостей, нарочито ужаснулась царившему беспорядку, ленивыми движениями переложила несколько вещей. Неубранная двуспальная тахта, разбросанные везде предметы женского туалета, пепельницы, полные окурков. Лева выбрал единственное кресло, на котором ничего не валялось, осторожно сел, взял с кровати книжку с глянцевитой обложкой.

Кукольная блондинка, томно закатив глаза и обнажив грудь, изображала испуг, а существо с когтями и клювом, склонившееся над ней, готово было вот-вот задушить ее. Других картинок Лева не нашел, а английского он не знал, книжку пришлось отложить.

Хозяйка исчезла и, судя по доносившемуся шуму воды, находилась в ванной. Сан Саныч с Аней, перебрасываясь шутками, ловко накрывали на стол. Ходили по квартире они уверенно, знали, какой ящик серванта открыть, где что взять.

Аня избегала смотреть на Леву, казалась или пыталась казаться смущенной.

Сан Саныч выглядел в домашней обстановке значительно моложе и проще, чем в ложе ипподрома. Исчезла монументальность, солидная, чуть ленивая медлительность. Он двигался быстро и легко, порой с мальчишеской порывистостью, явно хотел казаться ловким. Когда он сидел, то производил впечатление крупного, даже полноватого мужчины, когда стоял или ходил, казался среднего роста, стройным.