Богомол Георгий. Генезис

Он ладошкой охлопал штаны, отряхивая пыль, поправил их на поясе:

– И поэт тоже. И ты – поэт.

– Я дура что ли?

Нижняя губа ее уголком оттопырилась, презрительно выдула «Пфф!»

Повеяло ароматом тонким и сладким. Жорка не знал, что так пахнут некоторые сорта яблок. Или цветной выспевший крыжовник в жарком саду. Совсем без кислинки. Прозрачно.

Откуда ему было это знать? Но почувствовать это – он почувствовал.

– Как это – «пфф»? – Сказал он. – А что же полчаса смотришь на облака?

– Полчаса? – Она окинула его повторным взглядом.

– Я давно тут стою. – Ответил Жорка на вопрос в ее глазах.

– Зачем?

Жорка молчал.

Не дождавшись ответа, девушка сообщила:

– Я смотрю на шпиль, жду, когда свет правильно ляжет.

И показала на высокую иглу старого дома-крепости.

Жорке не верилось. Не хотелось верить, что она не поэт.

– Зачем тебе свет?

– Снимок хочу сделать.

– Ты фотограф? Это почти поэт.

Она глазом прильнула к видоискателю, наводя и выцеливая.

– Я ди-зай-нер. – Донеслось из-за фотоаппарата, с расстановкой следуя за движениями пальцев, вращающих объектив.

Луч солнца упал на шпиль. Щелкнул затвор.

– Штаны шьешь из кожи для создателей созвучий? – Так он понимал работу дизайнера.

Затвор щелкнул еще несколько раз.

Сонька опустила фотоаппарат, улыбнулась и глянула, наконец, на него приветливо.

– Штаны? Ещё какие! – Прищурилась, оценивая: – И все же – дворник.

Он не слышал. Тонул и растворялся в зелени, в радости.

– Я бы поцеловал вас. Вот сюда.

– Все-таки поэт.

…

Жорка слеп и прозревал вновь. Он по-прежнему лежал на полу. В незнакомом месте. В полусне или обмороке. Вновь шевелил губами. Видел, как розовое (ее губы) наплывает, касается его губ.

– Я был без сознания? Почему?

– Загадка.

– Это должно было случиться вчера. Когда ты смеялась, а волосы твои летали по кругу. До самых перистых облаков. Или когда мы пили кофе. Хотя кофе… – Он не хотел поднимать кофе до облаков, но это был особый кофе, и он одумался: – И кофе тоже.

– Опять?

– Что?

– Бредишь.

Пробродив несколько часов по городу, оставив замок со шпилем далеко-далеко, где-то в другом городе, то разговаривая, то молча шагая без цели, они оказались у шлагбаума, отделявшего Город от Старого Города.

За шлагбаумом стояла будка охраны. За ней у стены высокого дома таилось маленькое кафе. Оно вжалось в дом, выпустив над полукруглыми сверху окнами парусиновые pare-soleil, выставив шелковые полосатые зонты на тротуар.