Богомол Георгий. Генезис

Пяткин повел дело строго:

– Где это было? – И ткнул карандашом в листок бумаги, на котором лежал пучок черных курчавых волос. Отточенным грифелем попытался подцепить несколько волосков.

Перестатиков, бледный человек средних лет, подался приподнятым правым плечом и ухом вперед, острый подбородок, отставив в сторону – как бы в желании лучше слышать. Был он кучеряв и черноволос.

Следователь, не упустив этого обстоятельства, строго посмотрел на его волосы.

Ученый, чуть заикаясь, отрёкся:

– Н-не мои! Н-не мои.

Эт-ти, – кивнул на бумажку, – я нашел в водостоке. Прямо в желобе, на крыше. Они лежали прилипнув. Со следами крови на корнях.

Следователь наклонился над бумажкой и произнес веско:

– Крови? Вижу. А вы зачем полезли на крышу?

– В поисках сбежавшей крысы Инги. Опытный образец «ИНГ-4», – разведя руки в стороны, с улыбкой требующей снисхождения сообщил Перестатиков. – Я работаю в лаборатории и вот… взял на дом. Хотел дополнительно изучить алгоритмы поведения в условиях экситонального возбуждения отдельных участков головного мозга.

– Домашние опыты? Разве это разрешено?

– Запрещено! – Воскликнул неожиданно из-за спины Бульмишев. – И наказуемо.

Ученый съежился и замолчал.

Пяткин испытал заметное раздражение, вызванное жертвенным поведением ученого:

– У крысы весь мозг – о еде и размножении, – сказал он, не допуская сомнений. – Чего ее изучать?

Перестатиков все же усомнился:

– Дело в том, что крысы перестали размножаться.

– Не хотят?

– Не то чтоб не хотят, желанье есть, но…

– Ваша фамилия?

– Перестатиков.

Зенон. Цех «Х». Да! – Вдруг звонко почти выкрикнул ученый и поднял правое плечо еще выше, а подбородком обозначил гордость: – Зенон Перестатиков! Если вам угодно.

– «Да»? Что значит – «да»? – Пяткин неодобрительно окинул взором тщедушного Зенона и, подойдя к окну, высунулся наружу, изгибаясь и заглядывая кверху. – Значит тут, в желобе?

– Примерно над этим самым окном. Чуть влево. – Подтвердил сконфуженный своим «даканьем» и замечанием Пяткина Перестатиков.

– Так-так-так… – Вернувшись целиком на кухню, промолвил Пяткин. – Не под окном, а над окном. Ясно. Идите. Стойте! Больше никаких следов?

– Не видел. Не заметил. Я и волосы-то разглядел лишь потому, что искал крысу. Это могли быть останки Инги, мало ли что.

– А что – мало ли что? Кто бы ее съел? Кошек давно нет.

– Вороны могли расклевать.

– Идите! – Бульмишеву: – А что, вороны все еще летают?

– Полно! Я видел трех.