Волчий билет

Гуров молчал, наблюдал с улыбкой; он своего добился: мадам сбросила масочку интеллигентности, перед сыщиком стояла разгневанная самка.

– Вы хорошеете, когда сердитесь, – заметил Гуров. – Так бросились ребята с крыши или их сбросили? Отец не желал брака, но это слабовато для такого страшного поступка. В доме были наркотики?

– Не забывайтесь, господин полковник! Платон пьян, производит впечатление слюнявой бабы. Вот он протрезвеет, и ваши погоны…

– Тихо-тихо, никогда не говорите слов, которые позже захочется проглотить, – перебил женщину Гуров.

 – Вопрос простой и обыденный, сейчас многие балуются. Дайте вашу левую руку.

Хозяйка отскочила, инстинктивно убрала руку за спину. Сыщик рассмеялся, спросил:

– Ради любопытства попробовали?

– Предпочитаю мужчин! – с вызовом ответила Вера.

– Антон предпочитал героин? – Гуров спросил так уверенно, словно знал точно.

– Редко, крайне редко. – Вера смешалась. – Я категорически ему запрещала. Да у него и тяги настоящей не было.

«Откуда ты, сучка, знаешь, если он увлекся девчонкой и больше в эту комнату не приходил?» – хотел спросить сыщик, но сказал другое:

– Мы знаем, экспертиза дала категорическое заключение, что Антон наркотиков не употреблял.

 – Сыщик решил отступить, нельзя форсировать больной вопрос и вызывать на себя гнев сильных мира сего. Он окинул хозяйку мужским оценивающим взглядом, заметил в глазах Веры торжество и покаялся: – Сам слабоват, чертова работа держит, словно узда. Да и жену, признаться, люблю, грешен.

Он точно знал, упоминание о любимой жене сильно охлаждает и обижает женщин. Красивая женщина не понимает, как в ее присутствии мужчина способен говорить о ком-то другом.

– Это прекрасно, что Антон к наркотикам не пристрастился, вы молодец, искренне рад за вас, – сказал Гуров. При необходимости он умел врать с такой искренностью, что сам начинал верить в свою ложь, и эта уверенность передавалась собеседнику.

– Мы с вами друзья, Лев Иванович, у меня от вас нет секретов.

.

– Друзья – это сильно сказано, однако польщен, – сыщик согласно кивнул. – Вера Кузьминична, не в службу, а в дружбу, покажите мне комнату Антона. Я прав на досмотр никаких не имею, однако любопытство.

– Пойдемте, хотя ваше равнодушие к нашему жилью оскорбительно. – Вера вышла из своего будуара, указала на фарфоровые бра. – Эти штуки Платон приобрел на каком-то аукционе за сумасшедшие деньги. Они выглядят современно, а сделаны китайцами в самом начале века.