Трактир на Пятницкой. Агония

Свисток сыто рыгнул, отодвинул пустую тарелку и вылил остатки водки в свой фужер, довольно оглядел груду костей, поднял осоловелый взгляд на Серого и спросил:

– Что еще?

Мимо пробегал половой. Свисток схватил его за штаны и притянул к себе.

– Этого самого. – Свисток пошевелил перед носом полового жирными пальцами.

– Кофе и коньяк, – сказал, улыбнувшись, Серж.

Свисток уронил голову на грудь, а половой, отмахнувшись от требований какого-то посетителя, побежал на кухню.

– Что я могу? – спросил Серж, возобновляя прерванный разговор.

Серый отшвырнул рюмку и посмотрел в лихорадочно блестевшие глаза Сержа.

– Конечно, с доказательствами. – Серж достал свою склянку.

– Спрячь. Я хочу говорить с нормальным. – Серый ударил его по руке, взял за подбородок и приподнял голову. – Каким образом и что ты за это потребуешь?

– Вряд ли ты поймешь, Игорь. У меня есть способности к аналитическому мышлению. Я много читал Эдгара По, Конан Дойла, Плевако и Кони.

– Кто такие? – Серый нахмурился.

– Я сказал, что не поймешь. Эти люди писали о совершении преступлений и их расследовании. О логике преступников, об определенных приемах и способах расследования.

– Ишь ты! – недоверчиво протянул Серый.

– Путем наблюдений и логических умозаключений можно разобраться в самой сложной ситуации и предвосхитить самый хитрый ход противника. Это интересная и азартная игра.

– И опасная, – криво ухмыльнувшись, заметил Серый.

– Потому и азартная. Для меня дело чести воткнуть в зад перо этим мужикам из милиции. Ну и… – Серж смущенно замялся, – как я и говорил, родительские побрякушки на исходе.

– Сколько?

– Сто червонцев. Наличными, разумеется. Никаких вещей я не возьму. Только золотом.

– Сто червонцев? – переспросил Серый.

– Меньше за твою голову даже запрашивать стыдно. Еще обидишься.

Из пачки, лежащей на столе, Серый стал вытаскивать папиросу, но пальцы не слушались. Они дрожали с пятнадцатого года, когда его чуть было не приговорили к виселице.

Серж вытряхнул на стол папиросу и дал ему прикурить.

Серого смущали не деньги, а необходимость довериться Сержу. Аванса тот не просит, а потом ведь можно и не дать ни шиша. Но допустить ближе придется. А он умен, этот хлюст.