Смерть в прямом эфире

Второе, заказное убийство Гурова поднимет на ноги всю ментовку. Да, многие его не любят, но это ничего не значит. Если заказывают элитного полковника, то неспроста, что-то готовится. И без того скверные отношения ФСБ и МВД ухудшатся. Сыщик не телезвезда, портрета в траурной рамке, телешоу не будет, но многие люди с оружием в руках приготовятся. И Грек прекрасно понимал, что в его полку офицеров отнюдь не прибавится.

Нет, Гурова трогать нельзя. Кого угодно можно, а Гурова нельзя. Министра, банкира, председателя крупной компании, если сумеешь, убей – и без последствий.

– Вы чего молчите? – спросил чиновник.

– Перечисляю причины, по которым нельзя ликвидировать Гурова, – равнодушно ответил Грек.

– И много насчитали?

– Порядочно.

– Поделитесь?

Грек осмотрел чиновника с ног до головы, будто оплевал, и вновь уставился на носки своих ботинок.

– А если Валентин Николаевич поинтересуется, что делается…

– У вас не поинтересуется, – неожиданно перебил Грек.

Встал, молча вышел из кабинета, зашел в отведенную для него комнатушку, упал на стул, подвинул аппарат, набрал номер. Когда ответили, сказал:

– Здравствуй. Слушай, убери ты меня отсюда, сил больше нет.

– Да успокойся, его уже сняли, – ответил абонент. – А чего это ты вчера наворочал?

– Я лично ликер пил и в преферанс играл, – сказал Грек. – А если кто чего не так сделал, так всего не предусмотришь.

– Дружище, ты срываться стал.

– Естественно, я же в психбольнице работаю. А что прикажешь с больным делать? Он вчера чуть не к главврачу отправился права качать, – Грек говорил спокойнее, даже улыбнулся.

– Ну, примени к нему терапию. Тот же аспирин еще никому не повредил.

– Хорошо. Но моего точно?..

– Точнее некуда. А ты держись. Сам знаешь, медицина штука хитрая. Неисчислимое количество жизненно важных органов у человека. Но если у него пульса нет, то это не человек, а труп.

Комплекс неполноценности у него появился в момент понимания, что означает его имя. А звали его просто и по-русски – Сидор, а полностью – Сидор Иванович Авилов. Ну ничего особенного, и пока в детстве его кликали Сида, Сеня или Саня, он и внимания не обращал, но когда в первом классе его прилюдно назвали полным именем и по классу прошел смешок, он сжался и вернулся домой зареванный.