Шакалы

А дальше? Ты будешь свои мысли думать, я у парней буду вроде за старшего. Только они станут омаров в дорогих кабаках трескать и за непомерный труд в долларах получать, а я твоими пельменями давиться и своей благоверной бумажную зарплату приносить? Такое положение по справедливости?

– Ты еще шагу не сделал, а языком…

– Нету меня! Я исчез, испарился! – Крячко схватил свою куртку, но только рванулся к двери, как зазвонил телефон.

Гуров жестом остановил друга и снял трубку.

– Москва? – произнес мелодичный женский голос.

– Гуров слушает.

– Здравствуй и не кричи, я же не с Арбата звоню, слышно прекрасно. Еланчук. Ты искал меня?

– Здравствуй, Юрий Петрович, как здоровье, семья?

– Спасибо, Лев Иванович, все нормально. Тебе привет от Пьера.

Юрий Петрович Еланчук некогда работал во внешней разведке, позже судьба всячески его мытарила, сейчас он служил в Интерполе. Прошлой осенью Еланчук со своим шефом Пьером Руссо был в Москве, предупредил российские спецслужбы, что в России может появиться известный своим цинизмом и жестокостью террорист.

– Юрий Петрович, предположительно завтра я посылаю в Париж двух своих парней. Они не полицейские, документы – лишь паспорт, знание языка и обычаев – сам понимаешь. Сейчас в Париже отдыхает наша соотечественница, – Гуров назвал фамилию, имя и отель. – Ты распорядись, чтобы до прибытия моих девушку понаблюдали, скорее охраняли, опасаюсь похищения.

– Хорошо. Девушка, случаем, не дочь Юрия Карловича? – спросил Еланчук.

– Случаем, дочь. Моих ребят надо встретить, удобно разместить, снабдить картой города и необходимой техникой…

– Оружие я дать не могу, мы живем не в России.

– Ты тоже хороший человек. Ребят надо одеть, но не по вашей моде, так, чтобы они не светились.

– За мой счет?

– Вчера из Малаховки приехал, а уже скупердяй. Не мандражи, деньги я дам. Сам проводи до самолета, мы здесь встретим.

– Хорошо, хорошо, – перебил Еланчук. – Я тебе ночью домой позвоню, скажешь дату вылета и номер рейса.

– Спасибо, и тебе не болеть. – Гуров положил трубку, взглянул на Крячко. – Ты еще здесь?

Станислав ушел, а Гуров начал заниматься самым нелюбимым делом – писать отчеты, рапорта, прочую бумажную мутотень, приводя в относительный порядок свою «бухгалтерию».