Приступаю к задержанию

«Только лежащий не страшен», «Даже в самой выгодной ситуации можно проиграть» – эти первые заповеди ринга Шахов взял на вооружение, несколько переделав их на свой лад.

Появилась испарина, двигаться стало легче, и Шахов повеселел.

На балкон соседнего номера вышел Друянов, с которым Шахов познакомился вчера в ресторане. Они вместе провели вечер за преферансом. Друянов вынес стул и уселся на него верхом. Руки его почти касались пола, а ноги переплелись так, что нельзя было понять, где какая нога. Подбородком Друянов уперся в спинку стула.

Блеклые, из-под набрякших век глаза его на крупном, резко очерченном морщинами лице бесцеремонно и иронически разглядывали потеющего Шахова.

– Михаил Алексеевич, оставите нас без веранды, – сказал Друянов, позевывая. – В вас ведь, наверное, килограммчиков сто?

– Девяносто два, – уточнил Шахов, швырнул скакалку в номер и, повернувшись к собеседнику спиной, начал бой с тенью.

Он и без комментатора знал, что юношеской стройностью не обладает. А в день приезда, встав на весы, которые в городе торчат на каждом углу, Шахов только тихо ахнул.

И сейчас, вместо того чтобы признать тщетность своих стараний и прекратить это бессмысленное самоистязание, Шахов ожесточенно наносил по воздуху хуки и апперкоты.

– Думаете, перед вами Казаков или Приходько? Сходи при восьмерной с маленькой, и не пришлось бы сейчас избивать воображаемых партнеров, – не унимался Друянов, напоминая Шахову о его вчерашней оплошности в преферансе.

Шумно выдохнув на последнем ударе, Шахов вытер пот и подошел к своему зрителю, противнику и судье.

– Кажется, Александр Викентьевич, мы вчера платили вдвоем, – отпарировал он, – так что одного из этих грабителей я оставляю вам.

И пока Друянов распутывал свои длинные, как у спрута, конечности, Шахов, довольный нанесенным ударом, отправился в душевую. Вдогонку он услышал голос Друянова:

– Зайдите, когда соберетесь.

Шахов сполоснулся под душем, накинул халат и, подойдя к зеркалу, стал причесываться. «Ну и внешность, – думал он, критически разглядывая свое лицо.

Шахов потрогал деформированные скулы, надбровные дуги, неоднократно перебитый нос. – Сильным хотел быть, теперь ходи с такой фотокарточкой. Хотя многим женщинам нравится», – успокаивал он себя.

Потом Шахов оделся и несколько минут бесцельно ходил по номеру. Отдохнуть бы недельки две. Не думать ни о чем и спать спокойно. Быть самим собой и не изображать невесть кого. «Поздновато спохватился», – вздохнул он и вышел в коридор.