Один и без оружия

Качнулась зеркальная дверь, рассыпал свою медь колокольчик, и в холл вошел Леха-маленький, за час с ним произошли перемены удивительные. Он был чисто выбрит и причесан, костюм добротный, строгий, по животу золотая цепь. Опустив на ковер два больших, слишком новых чемодана, открыл было рот, но Петр опередил:

– Алексей Спиридоныч! Барин! Радость-то какая! – Он подбежал, ухватил чемоданы, поволок на подгибающихся ногах в коридор. – Пятый нумер, пожалте, проходите.

Уголовник кашлянул, вздохнул облегченно и торжественно зашагал следом за чемоданами.

Шульц каллиграфическим почерком писал: «Алексей Спиридонович Попов», задумался и добавил: «Коммерсант».

Петр у номера чемоданы бросил, достал из кармана ключ, отпер замок, вошел и плюхнулся в красное плюшевое кресло. Леха внес чемоданы. Увидев, что Петр манит его пальцем, подошел. Петр сорвал с него цепочку и сказал:

– Говори.

– Как я и кумекал, брательник заболел…

Петр рассмеялся, замахал руками, перебил:

– Лешка, дубина ты стоеросовая, одна у тебя извилина и та от топора.

 – Он перестал смеяться и продолжал, глядя куда-то в угол: – Если я от тебя, Алексей Спиридонович, хоть одно слово, – Петр показал для наглядности один палец, – услышу на фене, то я тебя, родненький, очень обижу. Говори.

– Я рассказывал, – Леха пошевелил губами, продолжал говорить медленно, будто переводил с иностранного, – братишка мой сел, ну арестовали его…

– Знаю, знаю, – развалившись в кресле, швейцар смотрел на стоявшего перед ним гиганта с презрением.

 – У вас семейка вор на воре. Скажи, как ты этих, – он указал на стенку, – сюда вел…

– Хвост… – Леха перекрестился. – За ними хвост топал. Я их известным тебе, Корней, путем провел. Мента в первом же дворе оставил.

– Звать меня и на людях, и тет-а-тет – Петром. – Швейцар вздохнул и после паузы спросил: – Не ошибаешься?

– Святой крест, – Леха перекрестился. – Уж чего-чего, а… – Он пробормотал тихонечко несколько слов, наконец добавил: – Наблюдение наружное я рисую сразу.

Швейцар лениво пнул стоявшего перед ним человека, больно пнул, но тот не шелохнулся, даже не поморщился.

…Субинспектор Мелентьев протер белоснежным платком пенсне и, не замечая стоявших перед ним навытяжку Ткачева и Черняка, обратился к сидевшему в углу кабинета Воронцову:

– Где же мы теперь будем их искать, Константин Николаевич?

Глава четвертая

Когда все спят

В первой комнате стояли комод, два кресла, овальный стол и диван, пол застелен ковром.