Июльский снегопад

До тропы, которая вела в деревню, было не больше двухсот шагов, но Фабрис прошел целую тысячу шагов и ни на что не наткнулся. Не было ни тропы, ни следов, ни оставленных им меток. Мест этих, где он оказался, Фабрис и вовсе не помнил, пусть и явно знал, что пришел отсюда. Со всех сторон стояли однообразные сосны и лежали мхи – куда не взгляни, везде картина была одинаковая. Искать здесь что-то было бесполезно. Фабрис развернулся и пошел назад к холму, где поставил аппарат, но холма он тоже не нашел.

Холм исчез вслед за тропой, будто его и не было. Весь лес вокруг Фабриса словно умел меняться и делал это каждый раз, как Фабрис отводил взгляд в сторону.

Фабрис пробежал по лесу не меньше семи тысяч шагов, но так и не смог найти реку, к которой шел строго по компасу. Более того, он не смог найти ни ручьев, которые во множестве пересекали долину, ни берега озера, которое должно было лежать не далее чем в трех тысячах шагах к северо-западу. Все исчезло. Весь лес вокруг стал одинаковым и неприметным, в нем не стало ни юга, ни севера, ни деревни с озером.

Он был таким ровным, что возможность существования здесь холмов и тропинок стала казаться Фабрису глупостью.

– Что я сделал не так? – не выдержал в какой-то миг Фабрис. – Пришел без подарка? Ну, так забирай все, что хочешь, жадная тварь! Хочешь, я даже сапоги отдам, вот. Дойду босиком!

Фабрис снял один из сапогов и метнул перед собой. Лес стоял над Фабрисом все так же бездвижно и молчаливо, весь его вид давал знать, что трагедия Фабриса для него ничтожна, как и любая другая трагедия этого мира.

11

Пчела прожужжала над стеной мельницы, что стояла посередине широкого луга, спустилась вниз и села на гладко выбритую голову мельника. Он спал на скамейке, прислонившись к стене. Почувствовав пчелу, мельник открыл глаза и замахнулся, чтобы убить ее, но сделать этого не успел. Руку его задержала другая рука. Она принадлежала девушке, одетой в мешковатые штаны и грубую рубашку – она только что спрыгнула с лошади и предстала перед мельником.

Длинные волосы ее были собраны в пучок за головой, серьезные глаза блестели в свете солнца.

– Она Вас не укусит, если ее не трогать, – проговорила девушка. В голосе ее не было ни упрека, ни жалости, в нем вовсе не было никаких эмоций. Лишь безмятежность. Пчела взмыла вверх, облетела девушку и умчалась прочь, исчезнув в ветвях кустарника.

– Лия.