Июльский снегопад

И то, что он говорил, с одной стороны это можно назвать чушью, но мне кажется я понял его.

– А он пытался Вас убить? – спросил Амеди.

– Нет. Мне даже показалось, что наоборот.

– Что наоборот?

– Наоборот, пытался мне помочь. Пытался о чем-то предупредить.

– Странно. Если это был Стейнбъерн, почему он Вас не убил?

– Потому что это был не он, а мистер Панфлинг, – еще раз все объяснила миссис Арнье. Все, ступай. Мистеру ученому нужно поужинать, а мы его донимаем. И положи на место его книги, куда ты их понес?

Миссис Арнье отобрала книги у Амеди, положила их в чемодан и пошагала к выходу.

Амеди поплелся за ней.

– Извините нас, Фабрис. Надеюсь, Ваша работа не сильно пострадала от нашего набега.

– Я так и не успел задать вопрос, хотел спросить, кто такой, этот Ваш Стейнбьерн? Если, конечно, это именно он встретился мне в лесу, – спросил Фабрис.

– Жил здесь когда-то, Охотник. Давно жил. Но он уже умер, увидеть его Вы не могли, так что не думайте об этом, – объяснила миссис Арнье. Она закрыла окно, из которого веяло вечерней прохладой, пошла в сторону двери.

Как и в тот раз, когда Фабрис рассказал ей о своих планах, она вся поменялась, глаза ее потухли, стали задумчивы. Все это значило одно – об этом охотнике стоит задуматься.

Вечером, сделав несколько заметок, Фабрис убрал все со стола и подошел к окну. За окном все еще висело солнце, что только сейчас вновь показалось из-за облаков. Садиться за край оно, по всему видимому, не собиралось, но назвать его можно было лишь догорающим.

Свет его освещал деревню, лес, искрился в нежной глади озера, но почти совсем не грел, в комнате уже было холодно, как ночью.

Фабрис взял со стола лист со своими вчерашними заметками и снова сложил из него самолетик. Такой же, как и вчера. Но потом разобрал его и пересобрал заново, внеся некоторые изменения. Когда все было готово, он высунулся в окно и запустил самолетик в небо, в котором застыли вечерние облака. Самолетик сделал несколько пируэтов, пронесся над всей площадью и врезался в крышу стоявшего напротив дома.

Прямо за этим домом начиналось озеро, а дальше возвышался лес, над которым догорало вечернее зарево.

– День третий. Все еще жив, – проговорил Фабрис, включив записывающее устройство. – Ученых здесь не любят. Почти все боятся меня, как будто нет большего проклятия для рода человеческого, чем общение с южанами. В целом, местечко красивое и если бы не манера местных отсылать всех к черту и тыкать в лицо ружьем, можно было бы пожить.