Нокаут

Визе довольно крякнул и, потирая ладони, направился к столику, за которым сидели Лемке и гордость клуба – боксер-легковес Тони. Увидев подошедшего тренера, юноша встал.

– Добрый день, мастер.

– Здравствуй, – ответил Петер и поклонился улыбающемуся Лемке, – покажи-ка лапку, мальчик.

Тони протянул левую руку, и Петер стал ощупывать сустав большого пальца: приближал руку юноши к самым глазам, разглядывал издалека, напоминая нумизмата, пытающегося определить, подделка перед ним или нет.

– Все прошло, мастер, – юноша быстро взглянул на Лемке.

– Конечно, прошло, – Лемке улыбнулся и подмигнул Тони.

– Отправляйся в зал, – Петер взял Тони за подбородок. – Разомнись. Два раунда на скакалке, три – бой с тенью и душ.

– Мастер, один раунд…

– Нет, – Петер подтолкнул юношу в спину и занял его место за столом.

– Тони! – позвал Лемке и, когда боксер подошел, протянул ему конверт.

Боксер нерешительно посмотрел на тренера, Петер почувствовал его взгляд и пробурчал:

– Спрячь, чтобы ребята не видели, и убирайся!

Тони взял конверт с деньгами и ушел.

Петер покосился ему вслед и нехотя повернулся к Лемке, который, добродушно улыбаясь, достал портсигар, золотую зажигалку и закурил. Жесты у него были мягкие и круглые, а руки – белые с розовыми, как у ребенка, ногтями. Петер поднял взгляд, Лемке смотрел в окно, чему-то улыбаясь.

– Ты резок с мальчиком, старина, – Лемке поправил манжеты и взглянул на часы.

– Тони ждет не балет, а ринг.

– Ты недоволен им? – спросил Лемке и слегка тронул Петера за рукав.

 – А мне он нравится, мальчику повезло.

– Хорошее везение, – Петер потер голову, – ты говорил с ним? Он согласился?

– Что ты, Петер! Кто говорит о таких вещах? Все будет спокойно и интеллигентно. Тони начинает выступать, разъезжать по нужному мне маршруту и работать на меня. Со временем он узнает, за что получает деньги.

– Хорошее везение, – повторил Петер, – а сейчас ты дал ему аванс?

– Нет. Мне нравится Тони, – серьезно ответил Лемке, рассматривая дымящуюся сигарету.

 – Я рад, что могу помочь ему устроиться в жизни. И не ухмыляйся, – он прервал себя на полуслове.

– Какого числа Тони сядет в кресло и ответит на все ваши вопросы? – Петер перегнулся через стол и сжал кисть собеседника.

– Не скоро.

– Но сядет и будет отвечать – отвечать и отвечать! Как я! Затем он перестанет верить себе, – Петер облизнул сухие губы и кашлянул так громко, что буфетчик поднял голову и взглянул вопросительно.