Кровь алая

– Вы либо не понимаете, либо не верите. – Гуров попробовал кофе, передвинул сигареты, взглянул хозяину в лицо: – Неумно. Служба безопасности допустила выстрел, она может пропустить и следующий.

– Сегодня? – Голос спикера слегка дрогнул.

– Думаю, дней через десять – две недели. – Гуров вновь тронул пачку сигарет.

Сыщик понимал, что здесь не курят, мог и потерпеть, но ему требовалось сломать волю хозяина, освободить его от мундира, разговаривать с человеком.

– Пепельницы нет, используйте блюдце.

 – Спикер откинулся на спинку кресла, расслабился, словно сообщение об отсрочке гарантировало ему не две недели, а век спокойной жизни.

– Спасибо. – Гуров вытряхнул из пачки сигарету, но не закурил, начал катать ее по зеленому сукну.

– Если сегодня, по вашему мнению, стрелять не собираются, дайте мне поспать, мне предстоит тяжелый день, – спикер улыбнулся.

– У вас каждый день тяжелый, – Гуров неторопливо достал зажигалку, – возьмите больничный – ОРЗ или еще какая-нибудь ерунда, чтобы не беспокоить депутатский корпус.

– Больничный могут не дать, – улыбка вновь скривила тонкие губы спикера. – Почему вы явились ночью, полковник? Я, возможно, не понимаю опасности, но вы абсолютно не соображаете, что вам разрешено, а что нет.

– В другой день я к вам не попаду, а нам следует поговорить. Если вы хотите, чтобы я работал. А нет, так разбежимся по постелям. Лично я с радостью сяду в машину и уеду.

Спикер был политиком и никогда не верил собеседнику, искал в его словах скрытый смысл.

Предложение сыщика слишком однозначно – либо работать, либо разбежаться, никаких ловушек, второго дна. Хозяин состроил недовольную гримасу, спросил:

– Чем могу быть вам полезен?

– Вы – мне? – Гуров наконец закурил. – Я ничего не прошу, хотите работать – попробуем.

– Если вам ничего не надо, какого черта вы тут делаете? – вспылил спикер. – Отправляйтесь куда хотите, я позабочусь о вашей карьере.

Гуров не шелохнулся, он ждал срыва, готовился и ответил:

– Мне столько раз угрожали, я устал.

Моя карьера? Плюнуть не на что, приберегите патроны, иначе в нужный момент останетесь безоружным.

– Пошел вон! – Спикер встал.

– Дурак, и уши холодные! – Гуров махнул на хозяина рукой. – Извините, Имран Русланович, я это про себя. У меня такая присказка. Когда молодой оперативник сморозит, я так выражаюсь, сейчас вырвалось. Извините, – в голосе сыщика никакой вины не звучало.