Кровь алая

За нами будет наблюдать Илья Егоров, который мгновенно накатает бумагу, что я допустил тебя контактировать с внешним миром.

– А ты его успокой, скажи, что мою писанину читал, ничего предосудительного в ней нет. Так, невинное, хотя и пространное, сообщение для прессы.

– Ну и юмор у тебя, – Авдеев даже приостановился, вытер лицо платком. – Как тебе мадам?

– Умная, волевая женщина.

– Ты с ней разговаривал недопустимо, сломаешь себе шею.

– Глупец, для этого необходимо упасть, к примеру, выпасть из окна, хотя бы свалиться со стула.

А у меня ни окна, ни даже стула. Я опер-розыскник, бегаю на своих двоих, а коли некуда падать, невозможно ничего сломать.

Обдумывая услышанное, Авдеев некоторое время шел молча, затем резко сменил тему:

– Поначалу мне казалось, что местный охранник тебе понравился. Так чего ты на него накинулся, когда мы стояли у тела?

– Умный, образованный парень служит овчаркой, зло берет, – ответил Гуров.

Сыщик сказал неправду, сначала он разозлился на себя за ротозейство, а потом атаковал Егорова, проверяя парня на прочность.

Если отступит, значит, холуй, но Илья держался достойно, а с таким человеком можно иметь дело.

– Надеюсь, ты не придал значения ссадинам на руке покойной? Она ведь могла их получить и два, и три дня назад.

– Конечно, – вновь слукавил сыщик. Он был не врач, но в травмах разбирался. Покойную хватали за руку незадолго до смерти. Кожа у женщин чувствительная, синяки проступают сразу, на второй день они начинают желтеть.

У горничной они не успели налиться синевой. У нее произошло столкновение с несильным, но цепким мужчиной за три-четыре часа до смерти. Стопроцентной уверенности у сыщика не было, но подобное объяснение повреждений наиболее вероятно.

– Что ты собираешься предпринять? – спросил Авдеев.

– Почему я? – Гуров недовольно хмыкнул. – Мы что, работаем раздельно, каждый за себя? – Он вынул из кармана конверт, вернул Авдееву – Передай водителю сам, я не хочу, чтобы тебя заменили, пришлют еще черт-те кого.

– Спасибо, Лев Иванович, ты настоящий друг.

Гурову стало неловко, он даже отвернулся, искренне смутившись, сказал:

– Не за что, я беспокоюсь о себе.

У ворот их встретил Илья Егоров, который прохаживался, заложив руки за спину, увидев офицеров, остановился.

– Пришла машина из МВД, водитель просит полковника Гурова. Я вас, Лев Иванович, задерживать не вправе, но уезжать до возвращения хозяина настоятельно не рекомендую.