Агония

Не грустите, господа, все будет в лучшем виде, образуется.

С появлением Петра помещение ожило, заскрипели под его быстрыми шагами половицы, качнулись в кадках мертвые фикусы. Он бегал по холлу, протирая на ходу пыль, снимая с ковра одному ему видимые соринки, зыркал весело блестевшими глазами и говорил без умолку, якобы сам не придавая своим словам значения:

– Седьмой нумер удобный, мальчикам там хорошо. Жильца с третьего выселите, Анна Францевна. Они говорили – недельку поживут, а уж вторая кончается, им съезжать самое время.

– Платит человек аккуратно, – возразила Анна, но в тоне чувствовалась обреченность. – Да и как я объясню, гостиница пустая стоит, он же видит… – и замолчала.

– А никак не объясняйте, – радостно откликнулся Петр, протирая и без того чистые глянцевитые листья фикуса. – Зачем объяснять? Ежели вам невтерпеж, скажите, побелку надумали, – он рассмеялся, довольный. – Я туда и стремяночку сейчас отнесу, ведерочко поставим. А за денежки не извольте беспокоиться, мы за их нумерок с молодых людей удержим.

Шульц уже открыл конторскую книгу и жильца, занимающего третий номер, вычеркнул. Анна проследила за карандашом мужа и, удивляясь своему упрямству, сказала:

– С этих голодранцев? Откуда у них деньги?

– А уж это нас с вами, уважаемая Анна Францевна, совершенно не касается. Может, люди наследство получили? А? – Петр присел, хлопнул ладонями по ляжкам, рассмеялся. – А может, они тысячу рублей на улице нашли? Вы не находили? – Он взглянул на Анну и закрыл один глаз.

Качнулась зеркальная дверь, рассыпал свою медь колокольчик, и в холл вошел Леха-маленький, за час с ним произошли перемены удивительные. Он был чисто выбрит и причесан, костюм добротный, строгий, по животу золотая цепь. Опустив на ковер два больших, слишком новых чемодана, открыл было рот, но Петр опередил:

– Алексей Спиридоныч! Барин! Радость-то какая! – Он подбежал, ухватил чемоданы, поволок на подгибающихся ногах в коридор.

Уголовник кашлянул, вздохнул облегченно и торжественно зашагал следом за чемоданами.

Шульц каллиграфическим почерком писал: «Алексей Спиридонович Попов», задумался и добавил: «Коммерсант».

Петр у номера чемоданы бросил, достал из кармана ключ, отпер замок, вошел и плюхнулся в красное плюшевое кресло. Леха внес чемоданы. Увидев, что Петр манит его пальцем, подошел. Петр сорвал с него цепочку и сказал:

– Говори.