Дагда – бог смерти

– Подойди, пожалуйста, на минутку, – попросила Светлана, почему-то стыдясь, что приходится звать его, совсем как маленького мальчика.

Она заранее злилась на себя за свою неуверенность, за страх обидеть сына, показаться ему глупой и жалкой наседкой. Разумом она понимала, что, наверно, ведет себя неправильно, постоянно опекая сына, но ничего не могла поделать с собой: какие только опасности и соблазны, грозящие сыну, не мерещились ей – казалось, оставь она его без защиты и материнского присмотра, все эти беды так и обрушатся на него.

– Олежек, ты зачем там… с ними? – просительно и робко упрекнула она Олега, как только он подошел.

– Ну, мам… – он укоризненно взглянул на нее. – Что ты, в самом деле… Нормально все… Мы же Мишку в армию провожаем: посидим немножко, и все. Не каждый же день… – угадав в глазах матери тревогу, он осторожно погладил ее по голове и примирительно добавил: – Не переживай ты, мам! Здесь же все свои, вон – Толька, Володька, Игорюха – ты же их всех с детства знаешь…

– Да, да, – вздохнула Светлана, и вдруг, неожиданно для себя, попросила: – Ты за Сабинкой там присмотри, ладно? В обиду ее не давай…

– Мам, ну что ты такое говоришь! Какие обиды?! Там же Мишка – жених ее, да и… кому обижать-то?

– Конечно, конечно, – вроде бы согласилась Светлана, но тут же опять тяжело вздохнула.

Олег торопливо кивнул и побежал к беседке, а Светлана подхватила сумки и медленно побрела домой.

Вслед ей понимающе смотрели бабки…

– Ишь, как мается-то… Еще бы, всю жизнь без мужика! Сына вон одна подняла… а от кого парень – бог весть…

Прокофьевна, оторвавшись от вязания, возразила было:

– Да ладно тебе! Совсем даже и не «бог весть»… – но тут же осеклась и прикусила язык.

Тем временем из парадной появилось новое действующее лицо. Видимо, веселое солнце так заманчиво светило в окна, настолько трудно было усидеть в квартире, что даже завзятому домоседу Анатолию Васильевичу захотелось выглянуть на улицу и подышать весенним воздухом.

– Гляди-ка, кто идет – Василич! Давненько мы его не видали! – с преувеличенным восторгом воскликнула Прокофьевна.

Обе старухи, как по команде, обнажили в улыбках вставные челюсти и, словно китайские болванчики, приветственно закивали головами приближающемуся к ним соседу.

– Как дела? Как здоровьишко? – затарахтела Антонина.