Дагда – бог смерти

Впрочем, поначалу, в горячке обрушившихся на нее несчастий Светлана как будто даже и не замечала соседства Рината и Ларисы. Лишь спустя годы она осознала, какого колоссального напряжения душевных сил, скольких нервов ей стоило сохранять лицо. Какой пыткой было каждый день видеть их вместе! Видеть, случайно встретив на улице или спрятавшись за занавеской собственной квартиры, как они, веселые и счастливые, возвращаются вместе с работы или идут в кино по выходным, как у них один за другим появляются дети: сначала Владимир, потом Андрей, а затем дочка – Ольга.

Но невыносимей всего был безразличный, словно не замечающий ее взгляд Рината, который иногда – очень редко – Светлана ловила на себе. Сердце сжималось от боли – она все еще любила его.

Чтобы прекратить пустые терзания, Светлана решила, что все произошедшее – правильно: Ринат равнодушен к ней, если так легко забыл ее и так быстро обрел счастье с новой семьей. А значит, все равно рано или поздно им пришлось бы расстаться. Лучше уж рано… Но много позже пришло прозрение: на самом деле никого и никогда не любил Ринат: ни ее, ни Ларису, он всего лишь шел по пути наименьшего сопротивления, не пытаясь противостоять обстоятельствам, плыл, что называется, по воле волн.

Так легче и удобней. Была Светлана – хорошо, подвернулась Лариса – еще лучше!

Вот и в тот день, когда Светлана застала его в постели с сестрой, самым легким для него оказалось не бежать за ней и вымаливать прощение, а остаться с Ларисой. Переступи она тогда через свою гордость, закати скандал с угрозами, с обещаниями устроить ему «веселую» жизнь, скомандуй, в конечном счете: «К ноге!», как командуют нашкодившей собаке – и Ринат почти наверняка не решился бы осложнять собственную судьбу, остался бы со Светланой, а со временем зарубцевались бы и нанесенные им раны, простилось бы предательство, забылись бы обиды.

И, как знать, может быть, катилась бы сейчас их жизнь по нормальным семейным рельсам. А Лариса… Что ж… у каждой семьи есть свой «скелет в шкафу». Как-нибудь забылось бы и это…

Временами, когда становилось особенно тяжко и хотелось буквально выть от одиночества, она проклинала ту давнюю свою дурь, свой максимализм идиотский. Ведь могла же сохранить свое женское, пусть не счастье, так хотя бы благополучие!

А теперь что?..

Светлана резко повела плечами, словно стряхивая тяжелые раздумья.

Сколько можно ворошить былое!? Двадцать лет уже прошло!

Она мысленно содрогнулась.