Академия

 – Я не понимаю… Вы ворвались ко мне так внезапно…

– Нет! Вы только подумайте! Это я, значит, к нему ворвалась! А он – невинная овечка!

«Все же уже на полтона ниже, – отметил про себя Варфоломей. – Прогресс».

Самообладание уже вернулось к нему.

– И все-таки почему это вы позволяете себе так бесцеремонно врываться в мой номер? А теперь еще и залезаете во все шкафы? Объясните, наконец, что происходит? Если это обыск, то где понятые? – уже обретая способность шутить, добавил Варфоломей.

Мариам, и верно, от слов перешла к делу. Она старательно и энергично обследовала временное пристанище Варфоломея. Она даже не поленилась встать на колени и заглянуть под кровать, но тут же с истошным криком: «Крыса!» вскочила на ноги. Хотя, разумеется, это была никакая не крыса, а всего лишь Леля, спокойно поедавшая свой овес, сидя в коробочке. Тут надо отметить, что Варфоломей, нередко забывая о себе, никогда не забывал о своей любимице, так что овес, который с таким аппетитом поглощала Леля, он предусмотрительно прихватил с собой из России.

– Ну и? – терпеливо поинтересовался Варфоломей. – Может быть, вы все-таки соблаговолите сказать, что все это значит?

– Где она? – вопросом на вопрос ответила Мариам. – Где?

Варфоломей спокойно вынул Лельку из коробки, крайне нежно посадил себе на плечо и с достоинством ответил:

– Если вы о ней, то вот она – перед вами. Мой верный друг и товарищ.

Тут настала очередь изумляться незваной гостье:

– Это вы о ком?

– А вы о ком? – учтиво парировал Варфоломей.

– Так о Танюше, – растерянно произнесла Мариам и наконец стала более или менее внятно объяснять причину своего столь неожиданного вторжения.

– Понимаете, Татьяна не пришла ночевать, чего с ней никогда не бывало, и мы все решили…

«Это ты решила», – подумал Варфоломей.

– …Мы решили, что она осталась ночевать у тебя. Ну, там всякие шуры-муры, любовь-морковь, ты, мол, по этой части, наверно, парень не промах…

Последние слова Мариам произносила, как граммофонная пластинка, с которой соскакивает игла: замедленно и сбивчиво.

– Что же, выходит, ее здесь и не было? – уж без всякой агрессивности, а скорее с угасающей надеждой, спросила она.

– Нет, – ответил Варфоломей.

– Господи… – расстроено, упавшим голосом произнесла Мариам, уже ничем не напоминая ту фурию, которой она совсем недавно предстала перед Варфоломеем.