Академия

Но тут его взгляд неожиданно упал на Лельку, которая, ничего не подозревая, мирно жевала капустный листок в своем уголке.

«А ее-то я куда дену?! – мысленно воскликнул Варфоломей. – Об этом-то я и не подумал… Пропадет же она без меня!»

Приступ острой жалости к беззащитному живому существу внезапно охватил Варфоломея. Поддавшись этому чувству, он сгреб Лельку с пола, прижал к себе и даже поцеловал в рыжую смышленую мордочку.

Нельзя сказать, чтобы все эти бурные проявления чувств пришлись по душе морской свинке, она недовольно хрюкнула, но на всякий случай лизнула хозяина в подбородок своим маленьким шершавым язычком.

«Не бойся, не бойся, – бормотал он, окончательно растрогавшись. – Я тебя не оставлю. Я тебя в обиду не дам. Но понимаешь, Лелька, эту проблему, как говорится, без поллитры не решить». – С этими словами он извлек бутылку коньяка, хранимую им в тайне от Елизаветы Григорьевны в ящике для обуви в прихожей, и плеснул себе в стакан. Он понимал, что переговоры об устройстве Лельки ему предстоят нелегкие, и рассчитывал, что коньяк придаст ему храбрости, напора и решительности.

Первым, кому он позвонил, был, конечно, друг Василий.

Стараясь придать своему рассказу максимальную связность и убедительность, Варфоломей поведал другу о событиях последних дней, о своем намерении отбыть в Шотландию.

Цветков некоторое время молчал, а потом произнес то ли с осуждением, то ли с восторгом:

– Ну ты и авантюрист! Смотри – попадешь в лапы к сектантам, не выберешься! Хотя, с другой стороны, ты у нас теперь человек независимый, вольный, ответ тебе ни перед кем держать не надо, так что будешь, можно сказать, изучать жизнь секты методом внедрения в тайны тайных, глядишь польза будет… – Он еще долго говорил что-то о сектах и сектантах, об их происках, явно уходя от главного вопроса, который волновал сейчас Варфоломея – о судьбе Лельки.

– Прости, но тут тебе ничем помочь не могу.

– Да уж знаю… – уныло согласился Варфоломей, и рука его невольно опять потянулась к бутылке с коньяком.

Все оставшиеся до отъезда дни Варфоломей потратил на попытки как-то устроить свою любимицу. Но ничего не получалось.