Беспокойная жизнь попаданца Гены, рептилоида

У кого из кандидатов совпадет присвоенный ему номер с суммой цифр на костях, тот и полетит. Заранее распределили среди участников номера. При этом тот, кому достался номер один, сразу же застрелился, поскольку костей было две. Ушёл из жизни он там же, на конкурсной комиссии. Не доработали в спешке методику отсева претендентов, что тут поделаешь.

Гене достался номер два. Для самоуспокоения он попытался определить вероятность своей победы, но вскоре запутался, обречённо вздохнул и бросил.

«Ну и хрен с ней, – помянул он в сердцах трехэтажным теорию вероятности, – не очень то и хотелось.

Обещанный гонорар в случае выполнения задания, выглядел для него очень уж виртуальным. Тем более что он прекрасно знал своих нанимателей и совсем не с самой лучшей их стороны.

Тем временем самый главный главнюк, пользуясь своей безоговорочной привилегией, сам бросил кости. Выпало число два. То есть на каждой из остановившейся после долгого скитания по пустой сковородке кости значилась единица.

«Вот ведь, – подумал с тоской Гена о своём будущем задании, – всегда мне поначалу везёт».

Однако когда он узнал, куда ему предстоит лететь, всю его грусть-тоску как рукой сняло. На радостях, он даже снял свои претензии относительно аванса и командировочных.

«Земля, – подумал он с любовью о конечной цели своей командировки, – как же я давно тебя не видел, голубенькая ты моя!»

– Срочно дуй на Грязь и принеси нам огонь на палке.

Взял Гена свой хвост в руки и пошёл. Полетел, конечно, как на крыльях. Своих прошлых ошибок он решил не повторять. Хотя и говорят, что на них учатся, но это всё неправда, просто иногда не везёт. Поэтому он с первой же попытки мастерски спикировал с орбиты и удачно плюхнулся возле родной Смирновки, а смирновцы, издалека заслышав призывный рев его звездолёта, уже спешили навстречу.

«Все-таки здорово, когда тебя кто-то ждёт», – с теплотой в сердце подумал сентиментальный рептилоид, но ему тут же пришла мысль о том, что всё дело в горючем его звездолёта, баки которого были сейчас заполнены под завязку.

«Нет, – успокоил он себя, – думать даже об этом не хочу».

Радости встречи не было конца. По старой доброй традиции, последующие две недели все его закадычные друзья пели грустные русские песни, и пили вкуснейший деревенский самогон.