Полоумники.

– Мы так.

– Решили.

– Ну и пошли вы… – Мария развернулась и пошла прочь. – Я поехала домой!

– Goodbye, my love, goodbye, – Лила показала язык вслед уходящей гидице (гида, гидица – плохой гид женского пола).

Сонная компания вновь разошлась по комнатам и продолжила свой богатырский сон.

Проспавшись и протрезвев к полудню, туристы отправились обедать в кафе.

– И что теперь делать будем? – Лилит намазывала кусок рисовой лепёшки маслом. – Гидица-то наша свалила. Закончилось, что ли, паломничество?

– Ни в коем случае! – Феликс с явным удовольствием попивал кофе.

 – Что, я зря здесь семь лет в отшельничестве провёл? Обязательно двинемся дальше! Нужно посетить священную гору и набрать живой и мёртвой воды!

– И каким образом ты себе это представляешь? – доктор прожёвывал бутерброд.

– Вы, наверное, забыли про Навуходоносора? У него ещё много чудесных секретов! И три дня мы не будем труситься в машинах по этим дорогам. Наше путешествие займёт минимум времени, и оглянуться не успеете!

– Да уж, я уже попутешествовал на этом монстре, – пробурчал Ильич, – хотя мне это даже понравилось.

– Тогда едой нужно затариться побольше, – Нычка, как обычно, набивал своё брюхо всем съестным, что было в кафе.

Наполнив рюкзаки Горыныча съестными припасами, вином, паломники пошли грузиться на Навуходоносора.

– Нужно что-то соорудить на спине у этого монстра, а не то опять кто-нибудь свалится, – Адам Ильич переживал за дочку.

Но тут шерсть Навуходоносора встала дыбом и сложилась так, что получились мягкие, тёплые, удобные и при этом прочные кресла.

– Ого! – удивился Феликс. – Я и не знал о таких его возможностях. Я ездил на нём, держась только за его клыки. Молодец, коняшка, быстро учишься! – и он поцеловал Навуходоносора в его свиной пятачок.

Удобно разместившись на спине чудища и поместив свой багаж, компания двинулась в путь. В этот раз Навуходоносор был более аккуратным.

Хоть скорость и была огромная, но таких перегрузок, как в первый раз, туристы не испытывали. И сидеть было теперь гораздо комфортнее. С каждой минутой паломники поднимались всё выше и выше в горы. Стало холодно. Сильный ветер обдувал мчащегося с неимоверной скоростью животного.

– Папа, я очень замёрзла, – Алёнка прижалась к отцу.

– Да уж, холодно! – дрожащий Адам Ильич обнял дочурку, пытаясь заслонить её от обжигающего холодом ветра.