Полоумники.

– И чё ты припёрся сюда в таком виде, – не поворачивая головы спросил сын, – рули к Алёнке, а то в этом состоянии тебе недолго находиться. Скоро станешь частью Бога и потеряешь индивидуальность, растворившись в нём.

– Ты с кем-то разговариваешь? – в комнату заглянула мать.

– Да папаня заглядывал.

«Совсем с ума сошёл!» – с грустью подумала Татьяна.

*****

«А ведь оказывается, Трофим не выдумал свои голоса, – думал доктор, вернувшись к месту происшествия, усевшись на Навуходоносора, наблюдая за обескураженной компанией, – он и впрямь общается с потусторонним миром».

– Ага, вот ты где! Я уже стал переживать, – Железный Феликс смотрел прямо на Адама Ильича, – слазь оттуда и забирайся обратно в свою чёртову оболочку.

– А ты что, видишь меня, что ли?

– Конечно. Я сам через это проходил не раз, поэтому всё вижу, знаю и умею.

Доктор нырнул в своё тело, но через мгновение выпрыгнул обратно:

– Не-е, я туда больше не полезу. Там хреново. Всё болеть начинает. Мне так больше нравится, – Ильич взвился в воздух и с разгону с хохотом воткнулся в землю.

Высунул голову из-под земли, – никогда не полезу.

– Лезь, говорю, в эту кучу дерьма, – Феликс пнул изуродованное тело доктора, – иначе через полчаса превратишься в Бога!

– И что в этом плохого?

– Дурак! Ты станешь мизерной частью Бога. Ты сольёшься с миром! Ты исчезнешь как личность!

– А ты откуда знаешь?

– Я уже прошёл это, когда пытался выживать в Гималаях, – начал выходить из терпения отшельник, – еле успел зацепиться.

Лезь в шкуру!

Очумевшая толпа смотрела на него как на сумасшедшего.

– Ты с кем разговариваешь? – Алёнка подняла заплаканные глаза.

– С кем, с кем. С папаней твоим. Он, болван, не хочет возвращаться в наш мир.

– Па-ап, – Алёнка с надеждой смотрела сквозь пространство, не видя отца, – пожалуйста, вернись. Ты же любишь меня. Мне плохо будет без тебя. Папуля-я-я, пожалуйста-а-а!

Доктор вновь нырнул в груду измятой плоти. Боль пронзила все части тела.

Снова невыносимо захотелось выскочить из ужасной оболочки, но Адам Ильич пересилил боль и отвращение. Надувшись как шар, напыжившись, он стал исправлять изнутри повреждения этой мерзкой кучи мощей. На глазах у изумлённых паломников происходили изменения тела Ильича, не подвластные разумению обычного человека. Сначала с глухим хлопком выпрямился череп, затем – грудная клетка. Конечности распрямились, приняв нормальное физиологическое положение.