Неприкаянный

По Лизиному наущению, каждый вечер старушка прослушивала, что происходит за стенкой.

На беду старушкино воображение, помноженное на странную звукоизоляцию стен панельного дома, принимало работу телевизора в соседней квартире, перебиваемую негромкими вечерними песнопениями жильца, а также его монологи – он имел привычку размышлять вслух – за сладострастные беседы с особами противоположного пола. В такие моменты рассвирепевшей комнатной собачонкой Анна Марковна мысленно трепала мораль квартиранта. К жильцу приросла репутация ловеласа, а с приездом жены он превратился в настоящего распутника.

И эти откровения вперемежку с кривотолками сначала Элеонора вывалила на вернувшегося с дачи мужа, а тот в телефонном разговоре – на двоюродного брата.

Нет ничего хуже дрянной информации, поданной на голодный желудок усталому человеку. Она подобна прободению язвы – это в полной мере и испытал организм Степаныча. Он сурово отчитывал Силина по телефону, укорял земными грехами, после чего потребовал немедленно освободить квартиру, которую сам не так давно помог снять.

Увы, это была не шутка.

Невзгоды не ходят по одиночке

Романа Николаевича Умнова, к которому Игорь надеялся устроиться на работу, неожиданно «подвинули» с должности председателя комитета, поэтому он не принимал участие в работе квалификационной комиссии. В конкурсе на желанную должность Силина прокатили. Сработал тот самый принцип, озвученный полковником запаса Кицей, а следом провалилась его многоходовая комбинация с назначением своих людей на «нужные» места.

После объявления результата в приватной беседе Роман Николаевич, смущённый собственной подвижкой, в помощи Силину не отказал, но и помочь уже ничем не мог. Попрощались. В коридорах солидного здания комитета негласно было регламентировано хождение на цыпочках. Силин аккуратно исполнил порядок. На самом выходе нутро у него взбунтовалось от того, что удача была рядом, но выскользнула из рук, и он на прощание изо всех сил шарахнул массивной дверью.

По пути домой Силин завернул к Кице. Узнав новости, Кислицын посмурнел, поток армейских присказок сразу иссяк, к тому же он больше не звал Силина на дружеские посиделки в кафешку или ресторанчик.