Неприкаянный

Отлитый из бронзы, он весь был в белёсых подтёках от голубиных посиделок. Не взирая на смену правителей и эпох, основоположники оживлённо общались друг с другом, как бы утверждая самим своим видом: эра коммунизма не за горами.

А Игорь помнил времена, когда к постаменту возлагали букеты живых цветов, было чисто – ни соринки кругом. Теперь всё не так. Усевшись на скамейку, Силин вздохнул с сожалением – памятник ему нравился.

Мимо сновали озабоченные устроители новой жизни. «Надо же, ни одного знакомого! – удивлялся Игорь, жадно вглядываясь в лица прохожих.

 – А сколько их было раньше!.. Изменился мир, даже птички распоясались – перестали почитать основоположников». Он припомнил виденный на набережной памятнику Петру Великому: раньше ядовито зеленел окислами меди, а теперь вон как сияет. И пернатые ему нипочём…

В размышлениях Силин не сразу заметил подсевшего к нему на скамейку старичка в поношенном пиджаке. Справа на груди у него белел ромбик – знак высшего военного образования, слева в ряд – награды, над ними – орденские планки.

«Видать, медали для количества навесил. Развелось в последнее время ветеранов липовых!» – мельком взглянув, не без раздражения подумал Силин.

Старичок хмыкнул, словно прочитал его мысли.

– Позвольте представиться, – начал он, явно желая завязать продолжительный разговор. Силин буркнул что-то невразумительное.

– Иван Михайлович, честь имею, – представился старик. Неприветливость потенциального собеседника ничуть не смутила его. – Вы случайно не карел?

– Карел, только говорить не умею по-карельски, – резковато ответил Силин, намереваясь избавиться от непрошеного собеседника.

А получился обратный эффект: Иван Михайлович несказанно обрадовался и по-свойски подмигнул.

– Я, знаете ли, работал в конструкторском бюро самого Сергея Павловича Королёва… – многозначительно сказал он. Игорь Силин оценивающим взглядом примерился к старичку: «Лоб примечательный – высокий. Может, и не врёт», – подумал, но смолчал. Старичка его молчание лишь подзадорило.

Такое случается, когда люди чувствуют себе ровню.

– …Потом служил на Байконуре, на Плесецком космодроме, в пехотном училище преподавал. Я ведь по образованию электронщик. Да-да! Не смотрите на меня так недоверчиво.

– Хорошо, не буду, – сдался, наконец, Силин, в котором уже пробудились интерес и симпатия к старичку. Иван Михайлович прищурил правый глаз, как бы выцеливая невидимую мишень.

– Вы про изменника Родины Пеньковского что-нибудь слышали? – спросил он.