Серия криминальных детективов «Погоня». Том 3

Евгений Андреевич внимательно посмотрел на нежданного гостя и усмехнулся, и по этой усмешке можно было понять, что настроение его немного смягчилось.

Вдруг небо затянуло дождевым облаком, и на поселок начали падать капли дождя, который, в свою очередь, перерос в мощный ливень. Хозяин и гость вбежали под укрытие. В просторной беседке было тепло. На столе стоял старинный самовар, который всем своим видом приглашал к столу. Присутствующие сели за стол. Евгений Андреевич налил в чашки чай и, протягивая одну из них гостю, спросил:

– Уважаешь чаек с лимончиком?

И, не дожидаясь ответа, добавил:

– Впрочем, ты мне не ответил на первый вопрос.

– Я сожалею о том, Евгений Андреевич, что один из них был ваш помощник, но, уверяю вас, помощником он был плохим. Он ставил под полнейший провал весь ваш план. Когда я узнал о его предательстве, рука моя не дрогнула, ведь предатель, кроме смерти, ничего не заслуживает. Группу, которая с ним работала, я также почти всю перестрелял после того, как мне стала известна их истинная цель.

– Слова, слова, слова! А какие у тебя есть доказательства?

– Доказательство у меня есть, и я его привез с собой!

В подтверждение этого гость встал, вышел из беседки и направился к «Опелю». Дождь хлестал его в лицо, и он вмиг оказался совершенно мокрым до нитки, но «Калифорниец» не обращал на это внимания, потому что ощущал на себе холодный взгляд хозяина.

– Теперь твою участь будет решать хозяин, сейчас ему все и расскажешь, как я тебя учил.

Толстяк поплелся впереди «Калифорнийца» сгорбленной жалкой походкой. Не доходя до беседки, он остановился и направил свой взор на хозяина, который смотрел на него в упор, отчего толстяк совсем растерялся. «Калифорниец» обошел толстяка и хотел войти в беседку, однако хозяин, обратившись к нему, произнес:

– Тебе тоже полезно рядом с ним постоять, немного остудиться.

На «Калифорнийца» эти слова произвели ошеломляющее впечатление. Они прогремели словно гром и дошли до его сознания, как будто предупреждая о надвигающейся опасности. Обращаясь к ним, хозяин сказал:

– Ничего, голубчики, не поделаешь, сентиментальность здесь излишня, «на войне, как на войне».