Записки марсианина

– Ну, положим, не он бросил, и не тебя.

– Хорошо, моих предков бросили его предки. Но факт остаётся фактом!

– Если мы не будем помогать разумным, чем мы тогда от квиргов будем отличаться?

– Разумом. Ладно, проходите.

Я, вслед за Фрамом, обошёл костёр и увидел на той стороне тоннель, тянущийся в темноту. Опять пришлось включать фонарь.

– Не обращай на Хлюма внимания, – попытался успокоить меня мужик. – Так-то он человек хороший. Только вредный. Штуку эту свою можешь снять. Тут дышать можно.

Я осторожно оттянул маску и вдохнул.

Действительно, воздух разреженный, но вполне пригодный. Значит, можно отключить генератор дыхательной смеси и сэкономить заряд.

– Кстати, так охранять вход, тоже придумал Хлюм, – продолжил Фрам. – Костёр посреди пещеры хорошо освещает всё пространство и любой, зашедший туда оказывается на мушке. А охранник прячется в гроте, совершенно невидимый в темноте. Гениально! Правда?

– Куда ты меня ведёшь? – поинтересовался я, проигнорировав его вопрос.

– В город.

– В город? Разве тут есть города? Если я не ошибаюсь, ближайший населённый пункт находится южнее километрах в десяти.

– Это – ваш. А наш – тут.

– Где?

– Вот.

Тоннель внезапно оборвался, и моему взору предстала огромная полость в скале. Редкие фонари, судя по копоти, поднимающейся над ними, масляные, слабо освещали местность, но, даже при этом неверном тусклом свете, было видно, что вся полость застроена. Узкие кривые улочки и дома, выложенные из грубого камня. По улицам ходили люди, где-то играла музыка, а из ближайшего дома раздавались крики.

Какая-то жёнщина, на чём свет стоит, ругала своего нерадивого мужа. Я, даже, глазам своим не поверил. Разве такое может быть? Нам же всегда твердили, что за пределами городов жизни нет. Выродки не в счёт.

Фрам повёл меня по улице, свернул на ближайшем перекрёстке потом ещё раз и, наконец, остановился возле одного из домов, выглядевшего солиднее, чем остальные. Мой новый знакомый толкнул дверь и пригласил меня внутрь. Я вошёл и огляделся.

Небольшая прихожая, полутёмная, освещённая только рассеянным светом, падающим из открытой двери во внутренние помещения. Запах горелого масла, копоти и немытого тела шибанул в нос.

– Кто там? – раздалось из глубины дома.

– Это я, Хилл! – ответил Фрам.

В дверях показался крепкий старик, весь седой, словно в муке вывалянный.       Он, подслеповато щурясь, осмотрел нас обоих и, недовольно кряхтя, опять вернулся в комнату. Похоже, приглашение получено.