Звено цепи

Вот и хорошо… Договорился сам собой, сразу спокойно стало, можно и поспать…

*****

– И что думаешь? – Фаут выдохнул сиреневый дым, они с первым расположились в саду за домом, Эларс спит в своей комнате, днем у него опять жар был, лекарь Фрокос сказал, что это акклиматизация, подождать надо, организм ослаблен простудой, плюс вмешательство Тресари.

– О чем ты? – Аиркесс спокойным взглядом скользит по поверхности небольшого пруда, вода в нем искрится, переливается, видны золотые рыбки.

– Не о чем, а о ком. Я спрашиваю о нашем брате. Что ты думаешь о нем?

– Ты меня удивляешь, Фаут. Совсем недавно сам говорил, что без него не стоит говорить о нем же.

– Да, говорил и от слов не отказываюсь. Но сейчас мы не обсуждаем дела страны, мира, не говорим о его участи, не планируем, как его наказать, как использовать. Я предлагаю тебе посплетничать, – он усмехнулся. – Я не знаю его, как ты. Не видел, как он рос. Мне интересно, брат. Расскажи мне о нем.

– Даже не знаю, что тебе рассказать. Он странный, вроде бы простой, порой кажется глупым, но в тоже время рассуждает, как ученный, например, он очень просто и доступно говорит об экономике, в возрасте шести лет разобрался с отчетами по поставкам из колоний, выявил недостачи, несоответствия, указал, где «дурят» поставщики, где цены накручивают, даже указал у кого спрашивать, – он взял свою трубку кальяна, затянулся и выдохнул дым. – Но самое странное в нем – это взгляд и характер.

Они у него не меняются, Фаут. Я помню тебя, сестер и брата в детстве, вы, точнее мы менялись с годами. Ты вот до тринадцати лет вообще не улыбался, юмора не понимал, злился на всё, потом уже, когда тебя ламия зацепил, впервые засмеялся. Он же… каким был, таким и остается, причем с самого рождения, ощущение, что говоришь с взрослым, а не с ребенком, с юнцом. Я помню его взгляд, когда он родился…

– И что там за взгляд такой был, что ты так сейчас задумался? – Фаут с интересом смотрит на старшего, он не ожидал, что Аиркесс такой сентиментальный и помнит их детьми.

– В его взгляде были вопросы: «Где я?», «Кто вы?». Отец это тоже увидел, как и Верховный Жрец, мать медленно уходила, умирала, просила дать ей её сына подержать, именно она ему имя дала, а не отец, – Аиркесс замолчал, он смотрит в никуда. Фаут не выдержал, молчание брата его немного напугало, что очень редко бывает с ним.