Осень. Фантастическая повесть

Не у многих есть друзья на двух планетах. Может быть, здесь даже больше друзей будет, чем дома.

Я пожал плечами.

– Ты не согласен? – увидев мои сомнения, спросил он.

– Не, знаю, может быть.

– Почему может быть? Они у тебя здесь уже есть.

Я задумался. Кто мог быть здесь моим другом. Окен? Да, наверно. Анна… не знаю, по-моему, она меня побаивается. Ефим… я ему дал в глаз, как после этого он может ко мне относиться, Сеней – он меня терпеть не может, Александр Сергеевич… нет, остальные – я не так хорошо с ними знаком.

Он заметил мои колебания:

– Ну что еще? Ты все не можешь забыть то, что случилось? Сколько можно об этом думать.

– Да понимаешь, само думается.

– Не ты первый. – Он поудобнее уселся на кресле и нахмурил брови. – Мы уже с тобой говорили, но я хочу сказать тебе еще раз. Во всем, что произошло, ты не виноват. В твою кровь попал наркотик, но самое главное – это то, в каких условиях ты жил. Не нужно постоянно себя винить.

– Да, наркотик попал, но это же все делал я, а не наркотик.

– Да, это все делал ты, но под действием наркотика. Конечно, в основе твоего поведения лежат стандартные реакции. Какие они могут быть в условиях того мира, в котором ты живешь. Жестокость воспитывает жестокость, страх воспитывает страх… В условиях вашего мира невозможно жить по-другому, но теперь ты можешь жить иначе…

– Но ничего же не изменяется, я не ощущаю никаких изменений.

Он сидел на кресле, вытянув ноги.

– А ты хотел преобразиться за день? Все придет со временем. – Он подмигнул. – Тебя здесь все любят и понимают, откуда ты приехал. Жизнь на Земле сделала тебя таким, какой ты есть, а жизнь здесь сделает со временем таким же, как мы. Будь добрее к людям, внимательнее и знай, что здесь никто не хочет тебе зла. Ни один человек здесь не хочет зла другому, и тебе станет легче принять людей.

Окен знал, как успокоить.

После разговора с Океном я чувствовал себя, как всегда, намного лучше. Он заражал меня своим оптимизмом и уверенностью в лучшем, внушал мне веру в самого себя, казалось, все теперь будет по-другому.