Катастрофа. Я вернусь

– Ой! – вскрикнула Зойка и зажала ладонями рот, чтобы снова не завизжать во весь голос.

– Пошли, – дёрнул её за руку старик.

– Куда?

– Подальше отсюда. Чую, тут, кроме Сёмки таких полно ещё. Навалятся толпой – не отмашемся.

Быстрым шагом дядя Володя потащил девушку по лестнице вниз, попутно отмахнувшись гвоздодёром от бабы Нюры, высунувшейся из своей квартиры и попытавшейся схватить Зою за отворот курточки. На выходе из подъезда пришлось уворачиваться от бабушек, которые, обычно, мирно сидели на лавочке, а, сейчас, тянули руки и скалились своими протезами.

Казалось, весь мир сошёл с ума. Зойка смотрела вокруг широко распахнутыми от ужаса глазами и не могла поверить, что всё это происходит с ней на самом деле. Хотелось тут же проснуться в тёплой уютной постели и понять, что это всё, просто, кошмарный сон. Но просыпаться не получалось.

Так и началась эта новая, страшная жизнь, в которой бывшая студентка филологического факультета научилась стрелять из обреза и лазить по брошенным магазинам в поисках хабара.

В большом спортивном зале для мини футбола уже были люди. Человек тридцать таких же бродяг, попавших в плен, бездумно слонялись от стены к стене или сидели прямо на полу.

– Нашего полку прибыло! – поприветствовал бородатый мужик в рваной ветровке поверх замызганного пиджака. – Добро пожаловать, собратья по несчастью.

– Давно здесь? – пожал ему руку Захар.

– С утра сидим. Нас у универмага сцапали. Даже намародёрить ничего не успели.

– А мы успели. Даже обидно.

Хабар хороший подняли, а тут – эти.

– Обидно. Хотя, какая разница – был хабар, или не было. Всё равно вместе тут сидим, а хабар им ушёл.

– А, что тут, вообще, происходит? – влез в разговор Сашка.

– Да, кто его знает? – мужик почесал пятернёй бороду. – Эти-то, не особо разговорчивы. Но, я так понял, тут у них, что-то вроде накопителя. Кого отловят, сюда свозят. Вон, видишь, пацаны кучкуются? Это с Речного порта. Их часа два назад привезли. А, вон тех, у ворот, в обед. Думаю, сутки собирают и утром отвозят.

Ночевать тут будем.

– Куда отвозят?

– В какое-то хозяйство. Прекрасной этой… Как её? Клеры.

– Клео.

– Один чёрт. Рабами, короче, будем. На плантациях, как негры.

Сашка отошёл в сторону и потрясённо покрутил головой. Неужели это всё? Конец свободе, конец, вообще, всему. Бесправная скотина, обязанность которой – пахать, пахать и пахать, пока не сдохнешь. А Зойка? Она так и ждёт его там, в склепе. И верит, что Сашка вернётся за ней.